Белые Берега — Серия 7«И наш друг Зик»



С этой сессии мы забираемся в модуль Death.Frost.Doom, так что начиная с конца этой серии и в течение еще пары следующих — будут спойлеры. Аккуратнее, если что: уберите беременных детей от экранов.

Два дня в перевалочном пункте дварфов прошли без особых происшествий, а точнее — очень скучно. С работой тут был полный швах, развлечений, кроме алкоголя в таверне, тоже немного. Медяк, как самый расово близкий к местным, потолкался по округе, но ничего интересного вызнать не смог. Наконец, вечером второго дня, Дедрел Гинтарм вернулся в сопровождении группы других дварфов. Если быть точным, он сопровождал важную шишку из дварфских геологов по имени Хумбли Магмагорн. Они завалились в таверну и начали обсуждать условия.

Дварфы обещали обеспечить их всем необходимым для похода — мулами, припасами, снаряжением и провизией. Вот только денег обещали… не то чтобы совсем мало, но… в общем совсем мало. Наши славные герои отошли в сторонку обсудить ситуацию. Достопочтенный Хумбли предлагал им 600 серебра на всех. Выходило по 150 каждому. Кэп клялся и божился, что за такие деньги он даже из дому в этот мороз выходить не будет, потому что столько зарабатывают сидя в тепле, а им предстоит рисковать шкурой на морозе. В целом все были с ним согласны, но с сумма, которую он предложил потребовать, остальных смущала — 2000 серебра. На убеждение собратьев по команде, что свой труд надо оценивать адекватно ушло немало времени, но наконец Окулус согласился попробовать уломать дварфов на 2000. Ему это удалось, хотя достопочтенный Хумбли процедил по-дварфийски сквозь зубы «Это вы, уважаемый Дедрел, называете выгодным контрактом?».

Взяв по 150 серебра в качестве задатка, они стали готовиться к экспедиции. Дварфы выделили им четырех крепких мулов и немало различных припасов: еды, фуража, веревок, альпинистского снаряжения, фонарей, факелов и прочего. В процессе подготовки, Катай, который знал дварфийский, случайно услышал, что дварфы хотят, чтобы они ушли раньше, чем «выйдет караван», и на всякий случай запомнил эту, возможно ценную, информацию.

Задерживаться резону не было и на следующий день они отправились в путь. К сожалению, из-за сильного снегопада, забрали немного южнее, чем следовало и к концу дня поняли, что вышли к северной оконечности Тренгрузова леса, вместо того, чтобы оказаться на равнинах неподалеку от реки Конберги. По традиции, ночную стражу нес выспавшийся, пока остальные собирали дрова и ставили лагерь, эльф, и стражу эту он не забудет долго. Жуткая гибкая тень, глаза которой горели на уровне человеческого роста, приблизилась к лагерю и спросила человеческим голосом, что они делают в его лесу. Окулус успел разбудить остальных, который спросонья начали хамить, но эльф понял, что дело пахнет керосином, и решительно это дело пресек. Тень начала терять терпение и еще раз повторила вопрос, на этот раз сообщив, что они не похожи на дварфов. Катай быстро сориентировался и выдавил: «Разведчики мы, перед караваном». Тень поинтересовалась, скоро ли будет караван, ответом удовлетворилась, и милостиво разрешила им продолжать ночевку. Перед тем как уйти, она с кошачьей грацией обогнула лагерь и в свете костра мелькнуло покрытое зеленой чешуей огромное мускулистое тело.

Весь следующий день они спорили, был ли это дракон (Кэп: «Да василиск это! Мы этих василисков вот этими самыми крюками драли!» — Окулус: «Ага. И тентаклями придерживали».) и что за отношения связывают это существо и дварфов. Следующая ночевка была уже за Конбергой, а еще через день они добрались до базового лагеря, который дварфы разбили у подножья гор Кинакток. Лагерь был небольшой — частокол, много палаток и одно крупное строение барачного типа. Именно там их ждал местный начальник партии дварф Тардуки Натворд. Им выделили место для ночлега, ознакомили с уже существующими картами и дали список других команд, занимавшихся тем же делом. Им предстояло пойти вдоль южной оконечности гор, разведать возможности подъема наверх, а потом повернуть на север и нанести на карты все, что будут проходить по пути. Переночевав, они отправились в путь.

На второй день они пути они наткнулись на довольно удобный пологий подъем, который с натяжкой, но все же можно было назвать тропой, и решили разведать, куда она идет. Находка была удачной, судя по всему, по этой тропе можно было забраться довольно высоко. Однако, вскоре радостное настроение было испорчено жутким зловонием, доносившимся сверху по тропе — гниющая плоть, свежая кровь и отходы человеческой жизнедеятельности. Они продолжили путь и вскоре вышли на кособокую хижину, окруженную мешаниной из плохо выделанных шкур, недавно освежеванных животных, развешанных на веревках из кишок, кособоких чучел мелкой дичи и различных отходов. Здесь же было отхожее место, в котором никто никогда, похоже, не прибирался. На некоторых шкурах кровью были написаны имена. Среди них была шкура с именем некой Мэрибель Уокер, под которой валялась деревянная табличка с вырезанным «Мэриб…». Рядом валялись примитивные инструменты. Из хижины доносилось чье-то сопение. Посовещавшись вполголоса, они взяли оружие наизготовку и окликнули сопящего.

Их хижины вылез чрезвычайно большой, старый и вонючий человек, радостно осклабился, показав полную пасть гнилых зубов, и протянул для приветствия огромную ладонь, перемазанную чем-то подозрительным.

Он представился Зиком, радушно позвал всех в хижину, порывался угостить и даже нацедил какого-то подозрительного самогона в заляпанные стаканы. На расспросы о том, кто он и что здесь делает, Зик сказал, что давно здесь живет и хоронит мертвых. По его словам, выше по тропе раньше жили дурные люди, которые убили очень много мужчин, женщин и детей. Потом люди сгинули, а мертвые остались без погребения. У злых людей была книга, куда они записывали имена убитых, так вот Зик ходит в дом к злым людям («Но вы не ходите! Я то старик уже. Там все проклято!») переписывает по сто имен за раз и делает им памятники, чтобы все было по людски. Только вот имен там много, а он уже стар и всех переписать не успеет.

Несмотря на неопрятность Зика, Медяк обучил его чертить спираль Фаразмы и велел вырезать ее на табличках с именами, чтобы зло не имело над ними власти. Нервировать старого человека они не стали, пожелали удачи, попрощались и ушли. А потом обошли хижину через лес и пошли дальше по тропе. Потому что как не посмотреть на дом, где жили злые люди?

Тропа привела их на импровизированное кладбище, полное табличек, могильных камней, грубо вытесанных статуй и даже сооружений, похожих на мавзолеи. У тропы стоял огромный уродливый дуб, с ветки которого свисала давно разорванная веревка с петлей. Вдалеке, выше по склону был виден старый приземистый дом, с просевшей под тяжестью снега крышей.

Медяк поднялся на веранду и заглянул в ближайшее окно. За ним была видна небольшая спальня с разобранной постелью, шкафом и сундуком у окна. Окулус изучил дверь и понял, что во-первых она сделана из окаменевшего дерева (Зик говорил, что дерево в здешних горах постепенно обращается в камень), а во-вторых снята с петель и просто прислонена к косяку. Решив не терять времени, они зашли внутрь.

Внутри обнаружилась комната с камином, напольными часами и огромной книгой на столе. Три стула были повернуты таким образом, чтобы сидящие на них были обращены лицом ко входу. На полу был большой люк, запертый цепями с висячим замком. Из дальней комнаты слышались звуки клавесина. Пойдя на звуки, они нашли ту самую спальню, в которой явно кто-то недавно ночевал и, видимо, ушел оставив все свои пожитки. Судя по обнаруженному тут же дневнику, это был член одной из других команд картографов, а по совместительству жулик и контрабандист. Дневник обогатил Кэпа несколькими полезными именами, а весьма профессиональные карты окрестных гор, вероятно, пригодились бы в отчете дварфам.

Клавесин они тоже нашли, но на нем никто не играл. Собственно те, кто стоял и смотрел на клавесин, никаких звуков не слышал. В той же комнате обнаружилась огромная картина великолепной работы. На ней был изображен алтарь с огромным серым скелетом, а перед алтарем стояли… Кэп, Окулус, Медяк и Катай. Окулус пил из красивого кубка, а Медяк поднимал кверху пригоршню странных прозрачных шаров, наполненных какой-то жидкостью. В соседней комнате нашлась коробка со странными продолговатыми предметами, вроде металлических колб с пробками. Изначально их в коробке была дюжина, но осталось только десять.

Задняя дверь из дома вела на улицу и около нее нашлись следы босых ног. Пройдя по ним, они нашли несчастного, который судя по всему в каком-то помутнении выбежал на мороз в ночной рубашке и умер от переохлаждения среди могил. Наверняка, это был тот самый картограф-контрабандист, чьи пожитки они нашли в спальне.

Книга, о которой говорил Зик, оказалась просто огромной. На последних страницах имена в ней были записаны понятными буквами, но чем дальше к началу, тем причудливее становились записи. Часть из них была сделана знаками, которые Окулус видел в библиотеке своего наставника. Тот крайне гордился этими записями, хотя они были не единой книгой, просто сшитыми обрывками перемазанных кровью, обожженных и смятых страниц. Насколько помнил Окулус, эти записи были связаны с мрачным периодом в истории Империи, когда инквизиция с особым рвением уничтожала какую-то неизвестную крамолу подвергая экстерминатусу чуть ли не целые города, а затем уничтожая исполнителей массовых казней и тех, кто отдавал приказы. Количество имен в этой книге просто не поддавалось подсчету.

В конце-концов, не найдя больше ничего интересного, Катай вскрыл замок, снял цепи и поднял крышку люка. Под ним обнаружилась шахта и металлические скобы, уводящие в темноту в глубине скальной породы.

Продолжение следует

P.S. «Так, стоп! А куда дели мулов?» © Окулус

9 комментариев

avatar
Ради интереса, зачем в ДФД играть по пф2? Какой в этом вообще смысл?
avatar
Не понял вопроса. For fun, как обычно.
avatar
пф2 — тактическая настольная игра, про билдинг персонажей. Играть персонажем, которого ты собирал 3 часа, чтобы умереть от проваленного спасброска или вообще от неловкой заявки, без возможности использовать мета-ресурс. При том, что бой в дфд вторичен и большая часть энкаунтеров должна быть крайне опасной и смертельной.

Какой тест пф2 может быть в модуле, где боя (основное игровое ядро пф2) следует максимально избегать, а все опасные ситуации можно и нужно решать смекалкой, без бросков навыков (еще одно ядро пф2)
Последний раз редактировалось
avatar
Как много смешных стереотипов в одном комменте))
Короче нам норм. Но я понял, что по вашему мы играем неправильно. Не могу сказать, что меня это сильно волнует.
avatar
странный моментальный переход на личности, при этом я ни слова не сказал, как «правильно следует» играть, а лишь транслировал комментарии автора модуля и его пояснения. Играть в ДФД как в обычный данж можно — и это нормально, только это не ДФД уже.
А на счет смешных стереотипов: смешно тут только, что ты отрицаешь боевую ориентированность пф, что абсолютно нормально. Но тебя эта, в сущности, очевидная и простая мысль, почему-то огорчает и выводит из себя.
avatar
Ага «Ты агрессивный — это от мяса».
Я уже ответил на твой изначальный вопрос. Какой еще ответ тебе нужен?
Что до того, ПФ это или не ПФ, ДФД или не ДФД — какая мне разница, можешь объяснить?
avatar
В сущности никакой, просто интересно было
avatar
Ну я выше ответил. For fun, как обычно. Играем в ПФ2, нам нравится. Играем не всегда так, как предполагает система, потому что нам так нравится. На одной из гор наших Белых Берегов я поставил ДФД, потому что он мне понравился. Игроки из всех вариантов выбрали именно эту гору, потому что им так захотелось)
avatar
В отличие от разных «пуристов» и «сектантов», вариант «нравится» я считаю основным, самым важным и определяющим в НРИ, так что главное условие, на мой взгляд, выполнено!

Если будешь писать, как обыгрывали «узкие» моменты ДФД и боевки тамошние — это будет просто отлично и очень интересно
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.