- Кажется, теперь вы можете сделать мне предложение, о котором говорил Баюши Гошиу, - сказала Шосуро Хиобу, когда они с Какита Ичиро остались одни над телом Изумрудного Магистрата. - Несомненно, - Ичиро посмотрел на мертвое лицо своей жены. – Теперь ничто не разгоняет тьму, наполняющую мою душу с самого рождения. Если бы моя жена была жива, она остановила бы меня. Если бы она могла слышать наш разговор, посмотрел бы я, как мы стали бы давать показания друг против друга. - Но она мертва, - Ичиро поднял взгляд на Хиобу и перешел к делу. – Мои люди смешали большую партию «жидкой пустоты» и «драконьего дыхания» из трофейного опиума из Тоши Ранбо. Цены взлетели до небес. Я мог бы уступить вам весь свой товар за 3600 коку, - Ичиро назвал сумму, вчетверо превышающую обычную рыночную стоимость, - и думаю, что вы все равно получите огромную прибыль. - Я согласна. Когда ваши люди будут здесь? - Послезавтра. Не проболтайтесь. Они идут под знаменами Журавля, но если пойдут слухи, Увядший уничтожит вашу последнюю надежду дать бунтующим людям то, чего они хотят. ***
Слух о гибели Изумрудного Магистрата разнесся по городу быстрее ветра. Вернее, о скорой гибели Магистрата поговаривали еще прошлым вечером. Город ждал. Даже Жалкий не стал пытать переданного ему для допроса Брови. Город знал о смерти Какита Кимико уже ночью, когда кони Магистрата и Императорского сборщика налогов были найдены мертвыми, а их всадники пропали, оставив на улице немало своей крови. Неприкасаемые вышли на свою обычную работу, забыв о ночном ультиматуме. Когда Какита Ичиро объявил о смерти своей жены, город был готов принять эту новость.
Пришедшие позаботиться о теле Магистрата эта увидели ее мужа, потерявшего рассудок от горя. Обливаясь слезами и не слушая увещеваний, он сам омыл тело жены и переодел ее в погребальные одежды.
*** Йорико как на крыльях летела, торопясь поскорее вернутся с Китсу-самой в резиденцию Магистрата. Мысль о том, что благодаря ей ее девочка получит самую лучшую помощь, казалась очень приятной. Но войдя в дом, Йорико услышала рыдания и стоны. Все слуги плакали, а Баюши Токака-сан, камеристка Кимико, сквозь слезы сообщила новость, в которую Йорико едва могла поверить. Ее девочка мертва? Как это могло случиться? Она разговаривала с ней не больше, чем 15 минут назад. Йорико вбежала в комнату, где лежала ее девочка. Ее тело безвольной куклой в неестественной позе лежало на кровати. Йорико все еще не понимала. Муж Кимико набросился на нее с оскорблениями и попытался выгнать прочь. Сперва Йорико пыталась вежливо игнорировать его выпады, понимая его отчаяние. Но постепенно ей стало ясно, что злобы в нем больше, чем горя. Она увидела, что одежды Ичиро пропитаны кровью. Кровь была у него на руках и даже на лице. И это была не его кровь. Дар ее любви валялся на полу. А муж Кимико проклинал их обеих. Это он убил ее девочку! Она не могла умереть сама. Он узнал об их связи и убил ее. Йорико хотела немедленно вызвать Ичиро, но тот лишь рассмеялся ей в лицо. - Теперь, когда мой лучший йохимбе мертв, каждый трус захочет вызвать меня! Йорико была вынуждена уйти. Она еще не чувствовала боли, лишь ярость и желание отомстить. ***
Оставшись одна, я позвала мужа, чтобы обсудить с ним наши планы. Он опустился на мою постель и говорил очень тихо, выдыхая слова прямо мне в ухо. Я рассказала ему о предупреждении Отокана, и Ичиро начал было говорить о том, какую выгоду мы могли бы извлечь, скрыв информацию о моем спасении. Внезапно тон моего мужа резко изменился. На его лице отразилась плохо сдерживаемая ярость. - Что это такое?! – спросил он, показывая на брильянт, подаренный мне Йорико, который я носила на длинном шнурке на шее. - Подарок…, - пролепетала я. - От кого? - Икома Йорико. - И с чего бы ей дарить вам такой подарок?! - Ответный дар… Я подарила ей веер… - Веер?! Мужчины дарят подарки такой ценности за рождение сына! - И стихотворение, - я чувствовала ужасную слабость. - Любовное стихотворение, я полагаю?! Ичиро смотрел на меня так, словно был готов убить меня. Никогда прежде я не видела в нем столько ярости. - Немедленно снимите его! Откажите ей от дома! Пусть убирается! И ее шугенжа не подойдет к вам! Снимите ее с должности! Я с трудом смогла стянуть с себя шнурок с брильянтом трясущимися переломанными руками и протянула его мужу. Он схватил его и с яростью бросил об стену. Я разрыдалась. Я бормотала что-то о том, как люблю его, и о том, что не изменяла ему, и о том, что пыталась рассказать ему обо всем, но он всегда был так занят. Ичиро носился по комнате, извергая проклятья, и ломая все на своем пути. Потом он поднял меня с кровати и сжал в объятьях. Как силен был мой муж! (5 сила, для сравнения у Кимико – сила 2) Я почувствовала, что все мои раны раскрылись, а сломанные кости пришли в движение. Ичиро душил меня, и я ничего не могла поделать…
Казалось, все мое тело было изломано и избито. Моя милая Йорико первой прибежала навестить меня. Она была в ярости и горела жаждой мести. Я попросила ее получить ордер на арест Коречика у губернатора Хиобу. Йорико ушла, пообещав скоро вернуться с шугенжой, которая исцелит мои раны. Иде Баранато, обычно занимавшийся этим, отсутствовал в своей резиденции.
Посреди комнаты установили ширму, и Ичиро работал, не отходя от меня. Стальная Бабочка охраняла нас обоих.
Вскоре я получила письмо от Джинавы и Отокана. Джинава докладывал об их ночном дежурстве в тюрьме. Мамоно приходил ночью, видимо, хотел поговорить с одним из Крабов. Его нападение отбили, один стражник был убит, Мамоно скрылся. Отокан прислал стихи и нефритовые четки. Когда-то это выглядело бы двусмысленно: именно эти четки Отокан подарил мне в знак своей любви… Но сегодня подарок был просто необходимым мне амулетом из нефрита, а в стихах крылось предупреждение. Я смогла расшифровать его. Кто-то объединяет врагов против Хиобу: ниндзя, эта, Соши Сёрийоко, картель Баюши. Эта ночь будет жаркой. Нападут на Храм Солнца, затем на тюрьму и дворец губернатора. Я ответила Отокану стихами, что поняла его предупреждение, и к ночи мы будем готовы. Я одела на руку нефритовые четки, сцепив их кусочком бечёвки, как браслет.
Я пришла в себя, связанная по рукам и ногам. Все тело болело, меня сильно избили, прежде чем я потеряла сознание. Баюши Коречика заплатил ниндзя 90 коку за их работу. Он принялся насмехаться надо мной. Но его торжество было недолгим. Здесь Громовая Стража!˻ - раздался крик с улицы. В следующий момент дверь с оглушительным взрывом влетела в комнату. Ворвавшийся отряд одетых в доспехи Громовой Стражи самураев, среди которых было двое шугенж, перебил стражу Коречика. Сам Скорпион сбежал. Один из шугенж был ранен и вспыхнул от собственного заклинания. Начался пожар.
- Младший Брат, мы здесь! – крикнул Узбек. Нас вытащили из пожара. Я отчетливо увидела, что под масками громовой стражи скрываются Единороги. Я узнала почти всех – Иде Баранато и его сына Асамицу, сестер Отаку, Иучи Мичусина… Группа добровольных помощников Увядшего в городе в полном составе… Я слышала, как они спорили, не убить ли меня, но после того, как Узбек яростно одернул их, упомянув даже о том, что сватался ко мне, я снова потеряла сознание.
В следующий раз я пришла в себя на руках Здоровяка, который нес меня домой. Я слышала, как Ичиро кричит и ругается на всех подряд. Когда муж склонился надо мной, рукава его киномо были мокрыми от слез. Я открыла глаза, чтобы Ичиро понял, что я жива, и снова уснула˻.
Была уже глубокая ночь, когда я, наконец, отправилась домой. Я оставила Джинаву и Отокана охранять Крабов, и попросила Узбека и Здоровяка сопровождать меня. Никто из нас не заметил приближения ниндзя, пока три фигуры в длинных плащах и соломенных шляпах не появились из темноты прямо перед нами. Одинаковыми беззвучными движениями они бросили в нас сюрекены, и Здоровяк упал, давясь идущей изо рта пеной. Мы с Узбеком направили своих коней вперед, Узбек атаковал самую крупную фигуру с тетсубо в руках – Железную смерть – и сумел дважды ранить его. Вторая фигура взлетела в воздух в стремительном прыжке и, зависнув над Узбеком, вонзила в него стальные когти – это был Когти Ночи. Потом Железная Смерть размахнулся и подрубил ноги коню Узбека. Я вступила в бой с Безликим, но вскоре тоже оказалась на земле, скованная брошенной в меня цепью.
Наконец, пришла Хиобу. Как я не напоминала себе, что нельзя уподобляться Наритоки и Ичиро и выплескивать свой гнев на окружающих, я не сдержалась. Я кричала на госпожу губернатора самым непозволительным образом. Я в самых нелицеприятных фразах отзывалась о ее предках и их связях с местными уборщиками дерьма. А когда Хиобу предложила мне казнить несколько произвольно взятых эта, потому что их все равно никто не различает, а конфликт с неприкасаемыми будет стоить городу слишком дорого, я окончательно вышла из себя. Я сказала, что забота о том, чтобы город не утонул в собственных отбросах – забота губернатора, а не моя, и что я помогаю ей, предлагая использовать ее влияние для того, чтобы неприкасаемые выдали мне Сиплого и остальных соучастников. «В противном случае я сожгу их квартал вместе с этими крысами!», - кричала я. Хиобу отвечала лишь, что у нее нет «своих методов» воздействия на эта. Так же Хиобу предлагала пойти навстречу требованиям эта и обвинить во всем «ниндзя», которые сами публично утверждали, что стоят за смертью Магистрата. Мы так и не смогли прийти к конструктивной договоренности. В разговоре (если наше «общение» можно было назвать разговором) я упомянула о том, что Коречика послал ниндзя убить меня. Хиобу изобразила удивление. Мы решили продолжить разговор утром.
Ашидаку Наритоки Поместив обвиняющих друг друга одноногих Крабов в тюрьму, и отправив гонца в земли Краба, я решила, наконец, заняться самым главным и неотложным делом, от которого меня каждый день отвлекали всяческие текущие заботы – поиском убийц Наритоки. Я составила список из 10 имен. В него попали все, кто мог хотя бы теоретически желать ему смерти:
Хиобу и Коречика, у которых Наритоки решил не брать больше взяток. Коречика неоднократно прилюдно кричал на Наритоки из-за Увядшего, а Хиобу вызвала гнев Наритоки, использовав своего человека при дворе, чтобы запрос Наритоки прислать в Рико Овари Изумрудный Легион был отклонен. ниндзя, которых он перебил немало его любовница Магда, от которой он ехал в тот вечер, ее конкурентки гейши Сокровище и Драгоценность, недовольные усилением Магды его помощник Здоровяк, который был обижен на Наритоки за грубое обращение, наш эксперт по трупам неприкасаемый Брови, который как-то подслушал, что Наритоки покрывает опиумную торговлю, и попытался поговорить с ним об этом, за что был грубо им отчитан. Я включила в список даже жену Наритоки, которую он обманывал Иде Баранато, чей сын умер от опиума, и который винил Наритоки (и оправданно) в том, что он дал такую свободу наркокартелям, и даже Ветра и Увядшего, делами которых он вроде как тоже должен был заниматься.
Первыми я допросила Брови и Здоровяка, они оба показались мне невиновными. Здоровяк сказал, что Наритоки отдалился от него и перестал брать его с собой на выезды, и покаялся, что в ту ночь охранял подпольное казино Постного Мяса. Брови сказал, что их отношения были «деловыми», а на мой вопрос, кто мог бы убить Магистрата, ответил, что «это несомненно был честный человек». Повозка Наритоки была пропитана какой-то горючей смесью. Дверь его повозки заблокировали, ранили его сквозь стену, чтобы он не смог выбраться, и сожгли заживо, несмотря на дождь, шедший весь вечер. Один из убийц был знаком с Истинным Словом – помощником Наритоки, сопровождавшим его. Он подошел к нему и тот не вынул катаны из ножен. Истинное слово облили уксусом, чтобы он не смог читать заклинания со свитков, и убили, используя несамурайское оружие.
Итак, я попыталась выяснить, кто мог изготовить зажигательную смесь или где ее можно было приобрести. Я побеседовала со своим знакомым пожарным по кличке Тощий Пес (вывод: ее изготовил кто-то со специальными навыками, это сложная смесь без запаха, чтобы Наритоки не заметил ее, и содержащая смолы, чтобы ее не смыл дождь, и горючие травяные масла). Приглашенный мной Асако Кинто, глава Фениксов и известный мастер гербологии, не смог явиться (была уже глубокая ночь, а Кинто очень стар и немного безумен – оннаписал мне об опылении каких-то цветов, требующих его ухода). Тогда я вызвала к себе Попутчика – начальника Крематория Рико Овари, которому я спасла жизнь в ночь 1000 криков. Я справилась о здоровье его сына, и Попутчик рассказал мне, что его сын, как и многие молодые люди, оказался во власти опиумной зависимости. Я искренне посочувствовала Попутчику и пообещала включить его сына в список паломников в Храм Солнца. Конечно, первыми пойдут самураи, но пока никто из них не стремился расстаться с зависимостью, и у многих из них было достаточно денег, чтобы не страдать от нехватки опиума даже сейчас. Я говорила с Попутчиком весьма любезно и задавала правильные вопросы, благодаря чему смогла узнать, что именно он приготовил ту горючую смесь! Я тогда подумала, что кто-то из самураев через третьи руки заказал ее у него. Попутчик не хотел говорить мне, кто сделал заказ, но предложил задать мои вопросы Сиплому – главе квартала Кожевенников. Лояльность и соблюдение субординации всегда вызывали во мне уважение, и я решила так и сделать. Однако разговор с Сиплым дался мне сложнее. Сначала он вроде бы согласился выяснить для меня всю цепочку и даже подсказал, где мне найти доказательства того, что Куни Рио использует кровавую магию, но потом он повел речь о том, что я должна буду сделать ответные услуги, в том числе совершенно невозможные вещи! Я разъярилась от наглого поведения неприкасаемого и выгнала его прочь, решив, что смогу получить всю информацию из Попутчика, захочет он говорить или нет. Я потратила от силы пару минут на разговор с Отоканом – Сиплый сказал мне, что Шепот, которого Отокан называл своим другом, контрабандой привозит Куни Рио махоцукайские свитки и артефакты из земель Тени. Я была в ярости и кричала на Отокана совершенно непозволительным образом. Отправив Отокана привести ко мне Шепота, я снова вызвала Попутчика, дожидавшегося моего решения под стражей. Мой гнев к тому времени дошел до такой степени, что когда Попутчик сказал, что ему надо «посмотреть в документах» интересующие меня имена, я выписала ордер на арест Сиплого и отправила Мото Узбека догнать его. Я не сомневалась, что опытный наездник легко справится с этой задачей. Затем я сказала Попутчику, что скрывая информацию об убийцах Изумрудного Магистрата, он рискует не только собственной жизнью и здоровьем, но и всей своей семьей. Вскоре побледневший неприкасаемый сдался и назвал мне имена – Сиплый и Брови просили его смешать для них горючую смесь. Я снова вызвала Брови, все еще желая узнать конечного заказчика. Но ответ был куда проще! Убийца все время был рядом со мной! Сам Брови организовал убийство Наритоки! После того, как он услышал разговор Наритоки и Баюши Коречика о покровительстве Магистрата опиумным торговцам, Брови решил своими силами победить «зло». И он ничуть не раскаивался. Брови с гордостью готов был понести любое наказание и, конечно же, не желал называть имена соучастников. Вскоре вернулся Мото Узбек, сообщивший, что Сиплый как сквозь землю провалился. Он так же привез письмо от неприкасаемых с ультиматумом о том, что они прекратят выполнять свою работу, если мы не выпустим Бровей и не прекратим преследование Сиплого. Горя от ярости, я послала за Хиобу.
Затем я переговорила с Шепотом, и тот, напуганный моим гневом, сразу согласился помочь нам взять Куни Рио с поличным на торговле махоцукайскими свитками. Я немного успокоилась и даже извинилась перед Отоканом за свои грубые слова. Он рассказал мне, что попал в Рико Овари без средств к существованию и собирался свести счеты с жизнью, когда Шепот помог ему.
Скорпионы. Утром меня срочно вызвала Шосуро Хиобу, губернатор. Баюши Коречика (он совсем сошел с ума?) похитил ее дочь Шосуро Кими. Я организовала переговоры, на которых Хиобу и Коречика вроде как отказались от претензий друг к другу, но бедная Кими не пожелала возвращаться в родительский дом и просила меня об убежище. Впрочем, у меня она задержалась ненадолго. Я думала, Кими хочет сообщить мне что-то важное, но она, похоже, действительно не знает, чем занимается ее мать и просто испугана враждой между семействами. Я передала Кими семье ее жениха. Думаю, Единороги смогут защитить ее.
Крабы. После этого я решила завершить дело с Куни Рио – махоцукаем, ученики которого напали на меня в ночь 1000 криков. Скажу сразу, что Хиобу не дала мне ордер на его арест после проведенного мною следствия, даже не смотря на экспертное заключение Отокана. Так что это время можно считать потраченным впустую.
В ходе расследования я навестила еще одного Краба – Кайю Шинья. Его показания ничем мне не помогли, а его собственная история отняла у меня еще несколько часов драгоценного времени. Кайю Шинья известен своим причудливым механическим протезом. Когда он собирался жениться, Шинья превратил протез в клетку, в которой пела живая птичка (а в обычное время в нем ползают механические паучки). А еще Шинья кует потрясающее сверхпрочное оружие, которое я видела у Його Осако и у Соши Сёрийоко, а так же прочные сейфы с хитроумными замками. Признаюсь, я весьма заинтересовалась его оружием, и даже получила согласие мужа потратить невероятную сумму в 45 коку на такое но-дачи. Шинья попросил подписать бумаги на выезд из города, ссылаясь на опасность опиумного бунта для его беременной жены. Как я и читала в досье Матсу Шигеко, Шинья был вполне мил в общении, но при взгляде на него оставалось крайне неприятное впечатление и даже боль в зубах. Я потратила некоторое время на беседу с ним и его женой Сакио, пытаясь понять, что тут не так. Сакио была очень напугана. Шинья сказал, что опасается за свою жизнь, и рассказал мне про паука-оборотня, появившегося в округе и отметившегося убийством кузнеца и похищением дайшо, которое он ковал, и денег. Я с первых слов поняла, что речь идет о Кимико но Мамоно. Шинья же опасался за свою жизнь потому, что прежде уже встречался с пауком-оборотнем. Это было совсем другое существо - паук-призрак напал на него в землях Тени и отъел ему ногу вместе с большей частью воспоминаний. Еще больше Шинья был напуган тем, что недавно границы Рико Овари пересек некий одноногий Краб. Шинья утверждал, что это тот самый паук-призрак, похитивший его память и принявший его облик. Мы с Отоканом разыскали одноногого Краба – он так же назывался именем Кайю Шинья и поведал нам ту же самую историю, утверждая лишь, что это он настоящий. Этот Шинья выглядел заметно старше, он жил в дешевой ночлежке и в качестве платы за проживания чинил котлы хозяину. Вместо протеза он носил грубо обструганную деревяшку, а его доспехи были такими старыми и ржавыми, что от них отваливались куски, когда он ходил. Однако у этого Кайю Шинья было тетсубо и огромное желание лично встретиться со своим двойником и уничтожить его. Я высказала предположение, что, вероятно, старый – настоящий, а паук выглядит молодым, потому что успел поглотить не все воспоминания. С другой стороны, жена молодого была беременна от него… Может ли человеческая женщина зачать ребенка от паука-призрака? Я решила взять под стражу обоих и вызвать эксперта из земель Краба, до которых от Рико Овари рукой подать. Но для начала я предложила устроить им очную ставку и посмотреть, кто из них воспользуется сверхъестественными способностями в поединке. План был неудачным. Поединок вышел коротким – старый ударил молодого тетсубо по голове, тот попытался прикрыться своей механической тростью, но не успел. Я едва смогла остановить старого Шинью от убийства молодого. Мы арестовали обоих, а Сакио (положение которой осложнялось тем, что она происходит из Клана Воробья, а значит назад ее беременной или с ребенком на руках не примут) я отвезла в свой дом, пообещав позаботиться о ней - в любом случае то, каким родится ее ребенок, уже само по себе будет доказательством виновности или невиновности ее мужа.
И не совсем теория. Как мог бы сказать Баюши Коречика после того, как Кимико вышибла глаз его сыну: - Вот бы вашему сыну тоже вышибли глаз на дуэли! На что Кимико бы, несомненно, ответила: - Хаха! Мой сын - из семьи Какита, лучших дуэлистов Рокугана. Мой сын - внук Какита Тошимоко, лучшего дуэлиста семьи Какита. Он станет непревзойденным мечником!
Лет эдак 20 спустя... Какита Норитоши действительно стал блестящим мечником, лучшим дуэлистом своего поколения, дайме семьи Какита и главой Дуэльной Академии, вслед за своим дедом. Но прокляться Коречики это не отменило. Карма-с.
3. Отадо Коречикович не Коречикович, а Fade'ович. В досье Шигеко про жену Коречики говорится, что она очень "печальная" женщина. И как одна из возможных причин указана (гипотетически) тоска по утраченному возлюбленному. В досье на Баюши Отадо, сына Коречики, говорится, что он не похожи ни на папку лично, ни на Скорпиона вообще, а своим характером похож скорее на Единорога или Краба. И скорее всего - незаконнорожденный. Так же в досье Отаку Генши (теоретически, см. п. 2 - сестры Увядшего) рассказывается о драке с Баюши Отадо (ему тогда было лет 15). Вывод: мать Отадо страдает по утраченному любовнику-Единорогу, а пропавший Единорог у нас - брат Генши - Fade. И подрались они с теткой, когда она пыталась рассказать ему правду или просто наставлять его на путь истинный.
2. Брат Отаку Генши = удалец Fade. Приведу просто цитату из отчета Кимико:
В Рико Овари есть самурай-ко, не скрывающая своей ненависти к Баюши. Отаку Генши, я встречалась с ней в первый день моего пребывания в городе. Она объясняет свою ненависть тем, что Баюши есть абсолютное зло. В ее досье я прочла историю, возможно, дающую объяснение ее ненависти. Ее брат должен был драться на дуэли с одним Баюши, но когда настал назначенный день, он заболел и был вынужден просить перенести поединок. Когда день дуэли настал во второй раз, брат Генши бесследно исчез. И в пригороде Рико Овари есть Увядший, грабящий караваны Скорпионов и явно ненавидящий их всем сердцем. Судя по всему – бывший самурай, блестящий стратег. Вероятно, Лев или Единорог. Пропавший брат Отаку Генши! Как просто, все наоборот – не «она ненавидит Баюши, потому что пропал ее брат», а «ее брат пропал, потому что отправился на собственную войну с ненавистными Баюши»!
1. Ронин Gate = удалец Fade И дело не в рифме ;) Про Увядшего известно, что он адски крут в стратегии боя, отличный командир, поддерживает железную дисциплину. Про ронина Ворота известно, что он бывший Акодо, имел опыт командования Львиными войсками. У. совершает налеты на караваны наркокартеля, Магистрат был продажный, и, возможно, человек-чести Gate встал на преступную стезю, чтобы бороться с беспределом.
Почему нет: Ворота практически не покидает город, всегда на виду.
Улицы были совершенно пусты, город словно вымер. Я заметила это еще днем. Джохо сказал мне, что люди, измученные отсутствием опиума, готовятся к бунту.
Ко мне подошел нищий и завел странный разговор, из которого я поняла, что Баюши Коречика нанял истинных ниндзя убить меня, и что К. уже не раз давал им «поручения». Фумимара назвал мне клички идущих по моему следу: Железная Смерть, предпочитающий биться тетсубо, Когти Ночи и, вероятно, сам Безымянный. Надеюсь, эти строки не станут последними в моем дневнике.
Когда я зашла домой переодеться, Ичиро спросил меня, куда мы собираемся. Я ответила, что я собираюсь одна. Муж выразил удивление и продолжил расспросы. Я сказала, что собираюсь выпить саке с Икома Йорико, и не думаю, что он мог уловить в моем голосе чувства, отличные от раздражения. Хотя мой муж настолько проницателен, особенно когда дело касается меня, что я не могу быть уверена. Ичиро предложил пойти со мной, но я напомнила ему о том, как много у него важных дел, и уверила его, что не стану посещать остров Слезинки.
Моя встреча с Йорико продлилась совсем недолго. Несколько чашечек саке сделали ее более раскованной и веселой, но когда наши руки соприкоснулись – и, клянусь, это была не моя инициатива! – она снова покраснела, вскочила и убежала. Чувствуя раздражение, недовольство собой и стыд, я допила саке и отправилась домой.
Я уделила несколько минут и для беседы с Отоканом, всю дорогу ехавшем в стороне. Он явно был обижен моим невниманием. «Я не понимаю, зачем вы вообще позвали меня с собой, если вас охраняют 50 человек Громовой Стражи?!», - возмущался он. Я попыталась утешить его, процитировав пословицу: «Ложась в постель со Скорпионом, приготовься быть ужаленным», но он лишь еще больше разозлился. Отокан попытался поговорить со мной о поисках убийцы Ашидаку Наритоки. Кажется, он хотел, чтобы я угадала идеи, сформировавшиеся в его умной голове, но когда я сказала, что Отокан, как всегда, слишком умен для меня, он окончательно обиделся и ускакал прочь.
Вскоре Джохо завел разговор с Узбеком, а я смогла побеседовать с Икома Йорико. Стихотворение, которое я отправила ей утром, произвело на нее впечатление более сильное, чем я рассчитывала. Весь день она заливалась краской всякий раз, как ее взгляд касался меня. Думаю, постановка кабуки про меня и Икома Маничиру, якобы полюбивших друг друга через стихи, создала определенный образ в глазах юной Львицы… Йорико подарила мне большой алмаз, закрепленный на шнурке, и я, пафосно пообещав хранить его у сердца, повесила его на шею. Я торжествовала победу, но мне не было приятно. Досье Матсу Шигеко о Йорико создало в моем воображении образ несгибаемой, твердой и достойной девушки. Шигеко-сан потрудилась включить в досье даже слухи о том, что Шинжо Санефуса, сын главы Единорогов и сам Баюши Коречика пытались ухаживать за ней, но встретили твердый отпор. Видя искры любви в ее глазах и чувствуя недовольство в своем сердце, мне казалось, что я повела себя с ней совсем как Шосуро Джохо с Шиба Сенагон. «Я просто хотел узнать, насколько сложно заполучить девственницу Феникс в свою постель и свою жизнь», - сказал он ей, - «Совсем не сложно». И мне было неприятно думать о себе в таком ключе… Меж тем Йорико декламировала мне мои стихи, а под конец «прогулки» сказала, что нам непременно стоит как-нибудь выпить саке вдвоем. Я ответила, что мы обе буши и каждый день играем со смертью, и раз у нее возникло такое желание, мы не вправе откладывать нашу встречу. Йорико звала меня на остров Слезинки, но я зареклась посещать это нечистое место, и мы сошлись на доме саке в квартале Нобилей.
- Кажется, теперь вы можете сделать мне предложение, о котором говорил Баюши Гошиу, - сказала Шосуро Хиобу, когда они с Какита Ичиро остались одни над телом Изумрудного Магистрата.
- Несомненно, - Ичиро посмотрел на мертвое лицо своей жены. – Теперь ничто не разгоняет тьму, наполняющую мою душу с самого рождения. Если бы моя жена была жива, она остановила бы меня. Если бы она могла слышать наш разговор, посмотрел бы я, как мы стали бы давать показания друг против друга.
- Но она мертва, - Ичиро поднял взгляд на Хиобу и перешел к делу. – Мои люди смешали большую партию «жидкой пустоты» и «драконьего дыхания» из трофейного опиума из Тоши Ранбо. Цены взлетели до небес. Я мог бы уступить вам весь свой товар за 3600 коку, - Ичиро назвал сумму, вчетверо превышающую обычную рыночную стоимость, - и думаю, что вы все равно получите огромную прибыль.
- Я согласна. Когда ваши люди будут здесь?
- Послезавтра. Не проболтайтесь. Они идут под знаменами Журавля, но если пойдут слухи, Увядший уничтожит вашу последнюю надежду дать бунтующим людям то, чего они хотят.
***
Вернее, о скорой гибели Магистрата поговаривали еще прошлым вечером. Город ждал. Даже Жалкий не стал пытать переданного ему для допроса Брови.
Город знал о смерти Какита Кимико уже ночью, когда кони Магистрата и Императорского сборщика налогов были найдены мертвыми, а их всадники пропали, оставив на улице немало своей крови.
Неприкасаемые вышли на свою обычную работу, забыв о ночном ультиматуме. Когда Какита Ичиро объявил о смерти своей жены, город был готов принять эту новость.
Пришедшие позаботиться о теле Магистрата эта увидели ее мужа, потерявшего рассудок от горя. Обливаясь слезами и не слушая увещеваний, он сам омыл тело жены и переодел ее в погребальные одежды.
Йорико как на крыльях летела, торопясь поскорее вернутся с Китсу-самой в резиденцию Магистрата. Мысль о том, что благодаря ей ее девочка получит самую лучшую помощь, казалась очень приятной.
Но войдя в дом, Йорико услышала рыдания и стоны. Все слуги плакали, а Баюши Токака-сан, камеристка Кимико, сквозь слезы сообщила новость, в которую Йорико едва могла поверить. Ее девочка мертва? Как это могло случиться? Она разговаривала с ней не больше, чем 15 минут назад.
Йорико вбежала в комнату, где лежала ее девочка. Ее тело безвольной куклой в неестественной позе лежало на кровати. Йорико все еще не понимала.
Муж Кимико набросился на нее с оскорблениями и попытался выгнать прочь. Сперва Йорико пыталась вежливо игнорировать его выпады, понимая его отчаяние. Но постепенно ей стало ясно, что злобы в нем больше, чем горя. Она увидела, что одежды Ичиро пропитаны кровью. Кровь была у него на руках и даже на лице. И это была не его кровь. Дар ее любви валялся на полу. А муж Кимико проклинал их обеих.
Это он убил ее девочку! Она не могла умереть сама. Он узнал об их связи и убил ее.
Йорико хотела немедленно вызвать Ичиро, но тот лишь рассмеялся ей в лицо.
- Теперь, когда мой лучший йохимбе мертв, каждый трус захочет вызвать меня!
Йорико была вынуждена уйти. Она еще не чувствовала боли, лишь ярость и желание отомстить.
***
Оставшись одна, я позвала мужа, чтобы обсудить с ним наши планы. Он опустился на мою постель и говорил очень тихо, выдыхая слова прямо мне в ухо. Я рассказала ему о предупреждении Отокана, и Ичиро начал было говорить о том, какую выгоду мы могли бы извлечь, скрыв информацию о моем спасении.
Внезапно тон моего мужа резко изменился. На его лице отразилась плохо сдерживаемая ярость.
- Что это такое?! – спросил он, показывая на брильянт, подаренный мне Йорико, который я носила на длинном шнурке на шее.
- Подарок…, - пролепетала я.
- От кого?
- Икома Йорико.
- И с чего бы ей дарить вам такой подарок?!
- Ответный дар… Я подарила ей веер…
- Веер?! Мужчины дарят подарки такой ценности за рождение сына!
- И стихотворение, - я чувствовала ужасную слабость.
- Любовное стихотворение, я полагаю?!
Ичиро смотрел на меня так, словно был готов убить меня. Никогда прежде я не видела в нем столько ярости.
- Немедленно снимите его! Откажите ей от дома! Пусть убирается! И ее шугенжа не подойдет к вам! Снимите ее с должности!
Я с трудом смогла стянуть с себя шнурок с брильянтом трясущимися переломанными руками и протянула его мужу. Он схватил его и с яростью бросил об стену. Я разрыдалась. Я бормотала что-то о том, как люблю его, и о том, что не изменяла ему, и о том, что пыталась рассказать ему обо всем, но он всегда был так занят. Ичиро носился по комнате, извергая проклятья, и ломая все на своем пути.
Потом он поднял меня с кровати и сжал в объятьях. Как силен был мой муж! (5 сила, для сравнения у Кимико – сила 2) Я почувствовала, что все мои раны раскрылись, а сломанные кости пришли в движение. Ичиро душил меня, и я ничего не могла поделать…
Моя милая Йорико первой прибежала навестить меня. Она была в ярости и горела жаждой мести. Я попросила ее получить ордер на арест Коречика у губернатора Хиобу. Йорико ушла, пообещав скоро вернуться с шугенжой, которая исцелит мои раны. Иде Баранато, обычно занимавшийся этим, отсутствовал в своей резиденции.
Посреди комнаты установили ширму, и Ичиро работал, не отходя от меня. Стальная Бабочка охраняла нас обоих.
Вскоре я получила письмо от Джинавы и Отокана. Джинава докладывал об их ночном дежурстве в тюрьме. Мамоно приходил ночью, видимо, хотел поговорить с одним из Крабов. Его нападение отбили, один стражник был убит, Мамоно скрылся.
Отокан прислал стихи и нефритовые четки. Когда-то это выглядело бы двусмысленно: именно эти четки Отокан подарил мне в знак своей любви… Но сегодня подарок был просто необходимым мне амулетом из нефрита, а в стихах крылось предупреждение. Я смогла расшифровать его. Кто-то объединяет врагов против Хиобу: ниндзя, эта, Соши Сёрийоко, картель Баюши. Эта ночь будет жаркой. Нападут на Храм Солнца, затем на тюрьму и дворец губернатора.
Я ответила Отокану стихами, что поняла его предупреждение, и к ночи мы будем готовы. Я одела на руку нефритовые четки, сцепив их кусочком бечёвки, как браслет.
Только я хотела вешать по 10 человек 3 раза в день, пока не выдадут зачинщиков.
Баюши Коречика заплатил ниндзя 90 коку за их работу.
Он принялся насмехаться надо мной. Но его торжество было недолгим.
Здесь Громовая Стража!˻ - раздался крик с улицы. В следующий момент дверь с оглушительным взрывом влетела в комнату. Ворвавшийся отряд одетых в доспехи Громовой Стражи самураев, среди которых было двое шугенж, перебил стражу Коречика. Сам Скорпион сбежал. Один из шугенж был ранен и вспыхнул от собственного заклинания. Начался пожар.
- Младший Брат, мы здесь! – крикнул Узбек. Нас вытащили из пожара. Я отчетливо увидела, что под масками громовой стражи скрываются Единороги. Я узнала почти всех – Иде Баранато и его сына Асамицу, сестер Отаку, Иучи Мичусина… Группа добровольных помощников Увядшего в городе в полном составе…
Я слышала, как они спорили, не убить ли меня, но после того, как Узбек яростно одернул их, упомянув даже о том, что сватался ко мне, я снова потеряла сознание.
В следующий раз я пришла в себя на руках Здоровяка, который нес меня домой. Я слышала, как Ичиро кричит и ругается на всех подряд. Когда муж склонился надо мной, рукава его киномо были мокрыми от слез. Я открыла глаза, чтобы Ичиро понял, что я жива, и снова уснула˻.
[strike]"Я медведя поймал!" - "Так веди сюда!" - "Не пускает..."[/strike]
Была уже глубокая ночь, когда я, наконец, отправилась домой. Я оставила Джинаву и Отокана охранять Крабов, и попросила Узбека и Здоровяка сопровождать меня.
Никто из нас не заметил приближения ниндзя, пока три фигуры в длинных плащах и соломенных шляпах не появились из темноты прямо перед нами. Одинаковыми беззвучными движениями они бросили в нас сюрекены, и Здоровяк упал, давясь идущей изо рта пеной.
Мы с Узбеком направили своих коней вперед, Узбек атаковал самую крупную фигуру с тетсубо в руках – Железную смерть – и сумел дважды ранить его. Вторая фигура взлетела в воздух в стремительном прыжке и, зависнув над Узбеком, вонзила в него стальные когти – это был Когти Ночи. Потом Железная Смерть размахнулся и подрубил ноги коню Узбека.
Я вступила в бой с Безликим, но вскоре тоже оказалась на земле, скованная брошенной в меня цепью.
Я сказала, что забота о том, чтобы город не утонул в собственных отбросах – забота губернатора, а не моя, и что я помогаю ей, предлагая использовать ее влияние для того, чтобы неприкасаемые выдали мне Сиплого и остальных соучастников. «В противном случае я сожгу их квартал вместе с этими крысами!», - кричала я. Хиобу отвечала лишь, что у нее нет «своих методов» воздействия на эта. Так же Хиобу предлагала пойти навстречу требованиям эта и обвинить во всем «ниндзя», которые сами публично утверждали, что стоят за смертью Магистрата.
Мы так и не смогли прийти к конструктивной договоренности.
В разговоре (если наше «общение» можно было назвать разговором) я упомянула о том, что Коречика послал ниндзя убить меня. Хиобу изобразила удивление.
Мы решили продолжить разговор утром.
Поместив обвиняющих друг друга одноногих Крабов в тюрьму, и отправив гонца в земли Краба, я решила, наконец, заняться самым главным и неотложным делом, от которого меня каждый день отвлекали всяческие текущие заботы – поиском убийц Наритоки.
Я составила список из 10 имен. В него попали все, кто мог хотя бы теоретически желать ему смерти:
Хиобу и Коречика, у которых Наритоки решил не брать больше взяток. Коречика неоднократно прилюдно кричал на Наритоки из-за Увядшего, а Хиобу вызвала гнев Наритоки, использовав своего человека при дворе, чтобы запрос Наритоки прислать в Рико Овари Изумрудный Легион был отклонен.
ниндзя, которых он перебил немало
его любовница Магда, от которой он ехал в тот вечер,
ее конкурентки гейши Сокровище и Драгоценность, недовольные усилением Магды
его помощник Здоровяк, который был обижен на Наритоки за грубое обращение,
наш эксперт по трупам неприкасаемый Брови, который как-то подслушал, что Наритоки покрывает опиумную торговлю, и попытался поговорить с ним об этом, за что был грубо им отчитан.
Я включила в список даже жену Наритоки, которую он обманывал
Иде Баранато, чей сын умер от опиума, и который винил Наритоки (и оправданно) в том, что он дал такую свободу наркокартелям,
и даже Ветра и Увядшего, делами которых он вроде как тоже должен был заниматься.
Первыми я допросила Брови и Здоровяка, они оба показались мне невиновными. Здоровяк сказал, что Наритоки отдалился от него и перестал брать его с собой на выезды, и покаялся, что в ту ночь охранял подпольное казино Постного Мяса. Брови сказал, что их отношения были «деловыми», а на мой вопрос, кто мог бы убить Магистрата, ответил, что «это несомненно был честный человек».
Повозка Наритоки была пропитана какой-то горючей смесью. Дверь его повозки заблокировали, ранили его сквозь стену, чтобы он не смог выбраться, и сожгли заживо, несмотря на дождь, шедший весь вечер. Один из убийц был знаком с Истинным Словом – помощником Наритоки, сопровождавшим его. Он подошел к нему и тот не вынул катаны из ножен. Истинное слово облили уксусом, чтобы он не смог читать заклинания со свитков, и убили, используя несамурайское оружие.
Итак, я попыталась выяснить, кто мог изготовить зажигательную смесь или где ее можно было приобрести. Я побеседовала со своим знакомым пожарным по кличке Тощий Пес (вывод: ее изготовил кто-то со специальными навыками, это сложная смесь без запаха, чтобы Наритоки не заметил ее, и содержащая смолы, чтобы ее не смыл дождь, и горючие травяные масла). Приглашенный мной Асако Кинто, глава Фениксов и известный мастер гербологии, не смог явиться (была уже глубокая ночь, а Кинто очень стар и немного безумен – оннаписал мне об опылении каких-то цветов, требующих его ухода).
Тогда я вызвала к себе Попутчика – начальника Крематория Рико Овари, которому я спасла жизнь в ночь 1000 криков.
Я справилась о здоровье его сына, и Попутчик рассказал мне, что его сын, как и многие молодые люди, оказался во власти опиумной зависимости. Я искренне посочувствовала Попутчику и пообещала включить его сына в список паломников в Храм Солнца. Конечно, первыми пойдут самураи, но пока никто из них не стремился расстаться с зависимостью, и у многих из них было достаточно денег, чтобы не страдать от нехватки опиума даже сейчас.
Я говорила с Попутчиком весьма любезно и задавала правильные вопросы, благодаря чему смогла узнать, что именно он приготовил ту горючую смесь! Я тогда подумала, что кто-то из самураев через третьи руки заказал ее у него.
Попутчик не хотел говорить мне, кто сделал заказ, но предложил задать мои вопросы Сиплому – главе квартала Кожевенников. Лояльность и соблюдение субординации всегда вызывали во мне уважение, и я решила так и сделать.
Однако разговор с Сиплым дался мне сложнее. Сначала он вроде бы согласился выяснить для меня всю цепочку и даже подсказал, где мне найти доказательства того, что Куни Рио использует кровавую магию, но потом он повел речь о том, что я должна буду сделать ответные услуги, в том числе совершенно невозможные вещи! Я разъярилась от наглого поведения неприкасаемого и выгнала его прочь, решив, что смогу получить всю информацию из Попутчика, захочет он говорить или нет.
Я потратила от силы пару минут на разговор с Отоканом – Сиплый сказал мне, что Шепот, которого Отокан называл своим другом, контрабандой привозит Куни Рио махоцукайские свитки и артефакты из земель Тени. Я была в ярости и кричала на Отокана совершенно непозволительным образом.
Отправив Отокана привести ко мне Шепота, я снова вызвала Попутчика, дожидавшегося моего решения под стражей. Мой гнев к тому времени дошел до такой степени, что когда Попутчик сказал, что ему надо «посмотреть в документах» интересующие меня имена, я выписала ордер на арест Сиплого и отправила Мото Узбека догнать его. Я не сомневалась, что опытный наездник легко справится с этой задачей.
Затем я сказала Попутчику, что скрывая информацию об убийцах Изумрудного Магистрата, он рискует не только собственной жизнью и здоровьем, но и всей своей семьей. Вскоре побледневший неприкасаемый сдался и назвал мне имена – Сиплый и Брови просили его смешать для них горючую смесь.
Я снова вызвала Брови, все еще желая узнать конечного заказчика. Но ответ был куда проще! Убийца все время был рядом со мной! Сам Брови организовал убийство Наритоки! После того, как он услышал разговор Наритоки и Баюши Коречика о покровительстве Магистрата опиумным торговцам, Брови решил своими силами победить «зло». И он ничуть не раскаивался. Брови с гордостью готов был понести любое наказание и, конечно же, не желал называть имена соучастников.
Вскоре вернулся Мото Узбек, сообщивший, что Сиплый как сквозь землю провалился. Он так же привез письмо от неприкасаемых с ультиматумом о том, что они прекратят выполнять свою работу, если мы не выпустим Бровей и не прекратим преследование Сиплого.
Горя от ярости, я послала за Хиобу.
Затем я переговорила с Шепотом, и тот, напуганный моим гневом, сразу согласился помочь нам взять Куни Рио с поличным на торговле махоцукайскими свитками.
Я немного успокоилась и даже извинилась перед Отоканом за свои грубые слова. Он рассказал мне, что попал в Рико Овари без средств к существованию и собирался свести счеты с жизнью, когда Шепот помог ему.
Скорпионы.
Утром меня срочно вызвала Шосуро Хиобу, губернатор. Баюши Коречика (он совсем сошел с ума?) похитил ее дочь Шосуро Кими. Я организовала переговоры, на которых Хиобу и Коречика вроде как отказались от претензий друг к другу, но бедная Кими не пожелала возвращаться в родительский дом и просила меня об убежище.
Впрочем, у меня она задержалась ненадолго. Я думала, Кими хочет сообщить мне что-то важное, но она, похоже, действительно не знает, чем занимается ее мать и просто испугана враждой между семействами. Я передала Кими семье ее жениха. Думаю, Единороги смогут защитить ее.
Крабы.
После этого я решила завершить дело с Куни Рио – махоцукаем, ученики которого напали на меня в ночь 1000 криков. Скажу сразу, что Хиобу не дала мне ордер на его арест после проведенного мною следствия, даже не смотря на экспертное заключение Отокана. Так что это время можно считать потраченным впустую.
В ходе расследования я навестила еще одного Краба – Кайю Шинья. Его показания ничем мне не помогли, а его собственная история отняла у меня еще несколько часов драгоценного времени.
Кайю Шинья известен своим причудливым механическим протезом. Когда он собирался жениться, Шинья превратил протез в клетку, в которой пела живая птичка (а в обычное время в нем ползают механические паучки).
А еще Шинья кует потрясающее сверхпрочное оружие, которое я видела у Його Осако и у Соши Сёрийоко, а так же прочные сейфы с хитроумными замками. Признаюсь, я весьма заинтересовалась его оружием, и даже получила согласие мужа потратить невероятную сумму в 45 коку на такое но-дачи.
Шинья попросил подписать бумаги на выезд из города, ссылаясь на опасность опиумного бунта для его беременной жены. Как я и читала в досье Матсу Шигеко, Шинья был вполне мил в общении, но при взгляде на него оставалось крайне неприятное впечатление и даже боль в зубах.
Я потратила некоторое время на беседу с ним и его женой Сакио, пытаясь понять, что тут не так. Сакио была очень напугана. Шинья сказал, что опасается за свою жизнь, и рассказал мне про паука-оборотня, появившегося в округе и отметившегося убийством кузнеца и похищением дайшо, которое он ковал, и денег. Я с первых слов поняла, что речь идет о Кимико но Мамоно. Шинья же опасался за свою жизнь потому, что прежде уже встречался с пауком-оборотнем. Это было совсем другое существо - паук-призрак напал на него в землях Тени и отъел ему ногу вместе с большей частью воспоминаний. Еще больше Шинья был напуган тем, что недавно границы Рико Овари пересек некий одноногий Краб. Шинья утверждал, что это тот самый паук-призрак, похитивший его память и принявший его облик.
Мы с Отоканом разыскали одноногого Краба – он так же назывался именем Кайю Шинья и поведал нам ту же самую историю, утверждая лишь, что это он настоящий. Этот Шинья выглядел заметно старше, он жил в дешевой ночлежке и в качестве платы за проживания чинил котлы хозяину. Вместо протеза он носил грубо обструганную деревяшку, а его доспехи были такими старыми и ржавыми, что от них отваливались куски, когда он ходил. Однако у этого Кайю Шинья было тетсубо и огромное желание лично встретиться со своим двойником и уничтожить его.
Я высказала предположение, что, вероятно, старый – настоящий, а паук выглядит молодым, потому что успел поглотить не все воспоминания. С другой стороны, жена молодого была беременна от него… Может ли человеческая женщина зачать ребенка от паука-призрака? Я решила взять под стражу обоих и вызвать эксперта из земель Краба, до которых от Рико Овари рукой подать.
Но для начала я предложила устроить им очную ставку и посмотреть, кто из них воспользуется сверхъестественными способностями в поединке. План был неудачным. Поединок вышел коротким – старый ударил молодого тетсубо по голове, тот попытался прикрыться своей механической тростью, но не успел. Я едва смогла остановить старого Шинью от убийства молодого. Мы арестовали обоих, а Сакио (положение которой осложнялось тем, что она происходит из Клана Воробья, а значит назад ее беременной или с ребенком на руках не примут) я отвезла в свой дом, пообещав позаботиться о ней - в любом случае то, каким родится ее ребенок, уже само по себе будет доказательством виновности или невиновности ее мужа.
Как мог бы сказать Баюши Коречика после того, как Кимико вышибла глаз его сыну:
- Вот бы вашему сыну тоже вышибли глаз на дуэли!
На что Кимико бы, несомненно, ответила:
- Хаха! Мой сын - из семьи Какита, лучших дуэлистов Рокугана. Мой сын - внук Какита Тошимоко, лучшего дуэлиста семьи Какита. Он станет непревзойденным мечником!
Лет эдак 20 спустя...
Какита Норитоши действительно стал блестящим мечником, лучшим дуэлистом своего поколения, дайме семьи Какита и главой Дуэльной Академии, вслед за своим дедом.
Но прокляться Коречики это не отменило.
Карма-с.
В досье Шигеко про жену Коречики говорится, что она очень "печальная" женщина. И как одна из возможных причин указана (гипотетически) тоска по утраченному возлюбленному.
В досье на Баюши Отадо, сына Коречики, говорится, что он не похожи ни на папку лично, ни на Скорпиона вообще, а своим характером похож скорее на Единорога или Краба. И скорее всего - незаконнорожденный.
Так же в досье Отаку Генши (теоретически, см. п. 2 - сестры Увядшего) рассказывается о драке с Баюши Отадо (ему тогда было лет 15).
Вывод: мать Отадо страдает по утраченному любовнику-Единорогу, а пропавший Единорог у нас - брат Генши - Fade.
И подрались они с теткой, когда она пыталась рассказать ему правду или просто наставлять его на путь истинный.
Почему нет: вроде бы не сходится по датам.
Приведу просто цитату из отчета Кимико:
И в пригороде Рико Овари есть Увядший, грабящий караваны Скорпионов и явно ненавидящий их всем сердцем. Судя по всему – бывший самурай, блестящий стратег. Вероятно, Лев или Единорог.
Пропавший брат Отаку Генши! Как просто, все наоборот – не «она ненавидит Баюши, потому что пропал ее брат», а «ее брат пропал, потому что отправился на собственную войну с ненавистными Баюши»!
Пока принято как рабочая теория.
И дело не в рифме ;)
Про Увядшего известно, что он адски крут в стратегии боя, отличный командир, поддерживает железную дисциплину.
Про ронина Ворота известно, что он бывший Акодо, имел опыт командования Львиными войсками. У. совершает налеты на караваны наркокартеля, Магистрат был продажный, и, возможно, человек-чести Gate встал на преступную стезю, чтобы бороться с беспределом.
Почему нет: Ворота практически не покидает город, всегда на виду.
Ко мне подошел нищий и завел странный разговор, из которого я поняла, что Баюши Коречика нанял истинных ниндзя убить меня, и что К. уже не раз давал им «поручения». Фумимара назвал мне клички идущих по моему следу: Железная Смерть, предпочитающий биться тетсубо, Когти Ночи и, вероятно, сам Безымянный.
Надеюсь, эти строки не станут последними в моем дневнике.
Моя встреча с Йорико продлилась совсем недолго. Несколько чашечек саке сделали ее более раскованной и веселой, но когда наши руки соприкоснулись – и, клянусь, это была не моя инициатива! – она снова покраснела, вскочила и убежала.
Чувствуя раздражение, недовольство собой и стыд, я допила саке и отправилась домой.
Отокан попытался поговорить со мной о поисках убийцы Ашидаку Наритоки. Кажется, он хотел, чтобы я угадала идеи, сформировавшиеся в его умной голове, но когда я сказала, что Отокан, как всегда, слишком умен для меня, он окончательно обиделся и ускакал прочь.
Стихотворение, которое я отправила ей утром, произвело на нее впечатление более сильное, чем я рассчитывала. Весь день она заливалась краской всякий раз, как ее взгляд касался меня. Думаю, постановка кабуки про меня и Икома Маничиру, якобы полюбивших друг друга через стихи, создала определенный образ в глазах юной Львицы…
Йорико подарила мне большой алмаз, закрепленный на шнурке, и я, пафосно пообещав хранить его у сердца, повесила его на шею. Я торжествовала победу, но мне не было приятно. Досье Матсу Шигеко о Йорико создало в моем воображении образ несгибаемой, твердой и достойной девушки. Шигеко-сан потрудилась включить в досье даже слухи о том, что Шинжо Санефуса, сын главы Единорогов и сам Баюши Коречика пытались ухаживать за ней, но встретили твердый отпор. Видя искры любви в ее глазах и чувствуя недовольство в своем сердце, мне казалось, что я повела себя с ней совсем как Шосуро Джохо с Шиба Сенагон. «Я просто хотел узнать, насколько сложно заполучить девственницу Феникс в свою постель и свою жизнь», - сказал он ей, - «Совсем не сложно». И мне было неприятно думать о себе в таком ключе…
Меж тем Йорико декламировала мне мои стихи, а под конец «прогулки» сказала, что нам непременно стоит как-нибудь выпить саке вдвоем. Я ответила, что мы обе буши и каждый день играем со смертью, и раз у нее возникло такое желание, мы не вправе откладывать нашу встречу. Йорико звала меня на остров Слезинки, но я зареклась посещать это нечистое место, и мы сошлись на доме саке в квартале Нобилей.