Ну, если один родитель эльф — значит дитятко — полуэльф. Если один прародитель — то четвертьэльф. И так далее, и тому подобное, и аналогично с ангелами.
А можно совсем иной формулой. Например, как у Толкина. Элронд — правнук Лутиени, но все равно полуэльф, как и его дочка Арвен. А его внуки — вроде бы уже просто люди.
Программу составляем. Поскольку конвент однодневный, всё в него не уместится. Но хочется сделать максимум.
Гарантированно будет игротека с ролевыми и настольными играми, будет мастер-класс для начинающих игроков и ведущих, будет продажа различных игр и ролевой атрибутики: дайсов и пр. Планируется дискуссионный клуб.
То есть, если попытаться обобщить, во главе угла — свобода воли. Где для тебя проходит граница действительно свободной воли?
Допустим, что у человека нынешнего свобода воли есть (не будем сейчас разбирать философскую позицию о том, что ее нет совсем), а у простой вычислительной машины, которую научили пока только складывать числа — свободы воли нет (допустим, что шанс сломаться от падения на пол — это не она).
Какого (стабильного, не случайного) поведения машины (или ее софта) достаточно, чтобы ты признал ее обладающей свободной волей?
Мне отчего-то In Nomine вспомнился. Там в основном про разборки ангелов и демонов, а ублюдки-Нефилимы маячат разве что где-то на задворках. Так вот, если по этому сеттингу играть именно за Нефилимов — вполне твоя картина получается.
А я всё же не сделаю заявку… По двум причинам. Во-первых, что время регистраций на каждом отдельном сайте прошло, и где нет жёсткого технического ограничения — должен быть вход по OpenID. Но вторая причина гораздо важнее. Мне кажется, важно обеспечить минимум один стол для тех, кто придёт на мероприятие спонтанно, без подготовки. Иначе Ролекон-Мини так и будет выглядеть, как несколько замкнутых, давно знакомых компаний, разговаривающих друг с другом — как он выглядел для моих товарищей при прошлом посещении. Я, если смогу придти, буду именно таким столом: сяду и буду ждать незаписавшихся игроков.
По просьбе автора из ветки выше выношу в отдельную.
Итак, к вопросу о правах. Пока отдельная мысль: перед тем, как говорить о том, какая часть естественной или искусственной (мета)личности достойна наделения правами, надо понять, для чего пресловутые права нужны и где они возникают. На самом деле права — это инструмент, регулирующий взаимодействия, причём взаимодействия личностей со свободной волей в первую очередь.
Потому если у наших выделенных частей нет свободы воли (в смысле собственных желаний, возможности строить линию поведения и пр), то права им, собственно, и не понадобятся. Даже если они имитируют какую-то часть человеческой личности. Скажем, просто мою память вряд ли имеет смысл наделять моими правами или даже их частью — там скорее потребуется набор ограничений как на использование инструмента. Более того, если даже эта часть способна к отдельной активности (например, искать схожие с моими воспоминания и дополнять их ссылками), но не способна вступать в социальные отношения, права этой части не понадобятся, и рассуждения о том, каков статус руководящей этой… сущностью интеллекта как протоличности — чисто теоретический. Все права тут по большей части односторонние и, как я уже говорил выше (не помню, тут ли) нужны не этой сущности, а тому, кто с ней взаимодействует (а ещё точнее — обществу. Машине совершенно безразлично, что её лупцуют, орут на неё и покрывают многоэтажным матом, за то, что она застряла — но это поведение своего члена не одобряется обществом, особенно если совершается в общественном месте). Кстати, права животных — они в ту же степь, на деле. При этом неизбежно учитывается, насколько близко стоит «объект» к человеку и «читается» им (мучения устрицы «читаются» куда слабее, чем собаки или кошки; аналогично грубое и жестокое поведение с гипотетическим роботом-уборщиком, способным имитировать полный спектр человеческих реакций, похоже, должно восприниматься как худшее действие, чем аналогичное поведение с роботизированным токарным станком, на это не способным, даже если уровень сложности их программ одинаковый).
Это я к тому, что права животных, равно как и гипотетические права робота-уборщика не столько права в смысле признания за ними равенства в отношениях в каком-то смысле, сколько признание обществом пользы укрепления каких-то ценностей в сознании каждого своего члена.
Соответственно, о правах в полном смысле стоит говорить только в случае, если наша сущность в состоянии их применять, то есть активно участвовать в социальной жизни, иметь некие собственные устремления (пусть даже искусственно ограниченные — но свои, уникальные!) и быть в состоянии корректировать свою линию поведения.
А можно совсем иной формулой. Например, как у Толкина. Элронд — правнук Лутиени, но все равно полуэльф, как и его дочка Арвен. А его внуки — вроде бы уже просто люди.
Гарантированно будет игротека с ролевыми и настольными играми, будет мастер-класс для начинающих игроков и ведущих, будет продажа различных игр и ролевой атрибутики: дайсов и пр. Планируется дискуссионный клуб.
Допустим, что у человека нынешнего свобода воли есть (не будем сейчас разбирать философскую позицию о том, что ее нет совсем), а у простой вычислительной машины, которую научили пока только складывать числа — свободы воли нет (допустим, что шанс сломаться от падения на пол — это не она).
Какого (стабильного, не случайного) поведения машины (или ее софта) достаточно, чтобы ты признал ее обладающей свободной волей?
=)
P.S. Наверное, нет, это всего лишь через неделю %)
Итак, к вопросу о правах. Пока отдельная мысль: перед тем, как говорить о том, какая часть естественной или искусственной (мета)личности достойна наделения правами, надо понять, для чего пресловутые права нужны и где они возникают. На самом деле права — это инструмент, регулирующий взаимодействия, причём взаимодействия личностей со свободной волей в первую очередь.
Потому если у наших выделенных частей нет свободы воли (в смысле собственных желаний, возможности строить линию поведения и пр), то права им, собственно, и не понадобятся. Даже если они имитируют какую-то часть человеческой личности. Скажем, просто мою память вряд ли имеет смысл наделять моими правами или даже их частью — там скорее потребуется набор ограничений как на использование инструмента. Более того, если даже эта часть способна к отдельной активности (например, искать схожие с моими воспоминания и дополнять их ссылками), но не способна вступать в социальные отношения, права этой части не понадобятся, и рассуждения о том, каков статус руководящей этой… сущностью интеллекта как протоличности — чисто теоретический. Все права тут по большей части односторонние и, как я уже говорил выше (не помню, тут ли) нужны не этой сущности, а тому, кто с ней взаимодействует (а ещё точнее — обществу. Машине совершенно безразлично, что её лупцуют, орут на неё и покрывают многоэтажным матом, за то, что она застряла — но это поведение своего члена не одобряется обществом, особенно если совершается в общественном месте). Кстати, права животных — они в ту же степь, на деле. При этом неизбежно учитывается, насколько близко стоит «объект» к человеку и «читается» им (мучения устрицы «читаются» куда слабее, чем собаки или кошки; аналогично грубое и жестокое поведение с гипотетическим роботом-уборщиком, способным имитировать полный спектр человеческих реакций, похоже, должно восприниматься как худшее действие, чем аналогичное поведение с роботизированным токарным станком, на это не способным, даже если уровень сложности их программ одинаковый).
Это я к тому, что права животных, равно как и гипотетические права робота-уборщика не столько права в смысле признания за ними равенства в отношениях в каком-то смысле, сколько признание обществом пользы укрепления каких-то ценностей в сознании каждого своего члена.
Соответственно, о правах в полном смысле стоит говорить только в случае, если наша сущность в состоянии их применять, то есть активно участвовать в социальной жизни, иметь некие собственные устремления (пусть даже искусственно ограниченные — но свои, уникальные!) и быть в состоянии корректировать свою линию поведения.