Со второй фразы неверно. Дело в том, что вы упорно пытаетесь (насколько я вижу) подтянуть под это идею, что существует некая «общая система ценностей», совпадающая с правом, и отход от неё есть преступление. Это неверно и де-юре, и де-факто.
Сперва фактическое занудство. Во-первых, преступления против человечности (именно так по русски будут crimes against humanity) не включают в себя по их определению принятие законов. Они (см. Римский статут МУС п. 1 ст. 7) вообще классифицируются только в отношении жестоких действий в отношении гражданского населения. Таким образом максимум преступлением против человечности будет преследование за невыполнение «донлимоновского» закона (будь то запрет дыхания, уплата налога на дождь или обязанность обернуться морской чайкой каждый вторник), но не само принятие. Второе — вообще, у вас телега впереди лошади. Дело в том, что хотя законы обычно «обрамляют» некоторую систему взглядов, велик соблазн посчитать, что она первична и священна. Беда в том, что это не так — дело в том, что направление тут скорее обратное. Законы — это акты, которые регулируют реальные отношения и должны это учитывать, а стоящие за ними принципы (определённое понимание справедливости) — это ведомство философов. Даже в лучшем случае отношение между философом и юристом будет как между физиком-теоретиком и инженером, у которых разные профдеформации. Собственно, для учёта обстоятельств «на земле» есть судья.
Тогда почему в практически любом уголовном кодексе найдется статья, запрещающая злоупотребление властными полномочиями?
Посмотрите на формулировки. Карается обычно не злоупотребление, а превышение — проверяемая вещь, либо употребление власти на вполне конкретные деяния. Намерения Юрия Деточкина учитывает судья, а не формулировка закона обычно. Тем более, что вопрос именно злоупотребления — это вопрос оценки, если мы говорим о формулировках. Система права — штука запутанная и порождающая разные казусы. Запутанная настолько, что вон, во многих странах консерватизм профессионально занимающихся юриспруденцией людей и принцип «не сломалось — не чини» доходит до традиционного одеяния судей, отставшего от моды на несколько веков. Тем не менее даже там вроде никто не пытался написать «закон против принятия дурных законов» и добавить в бедную систему ещё один уровень проблем…
Преступником стоит признать того, кто такой закон принял :)
Вот это вот, строго говоря, неверное утверждение — по определению понятия «преступник». То есть такой человек заслуживает осуждения (как глупец или манипулятор) — другое дело, что пример явно утрирован. Но преступником опять же не является тот, кто принимал такой закон (если для этого он не нарушил какие-то другие законы), а именно тот, кто его нарушает.
и вообще закон, в идеале, существует чтобы служить обществу, а не против него.
Да — только вопрос о том, что является пользой для общества как минимум неоднозначен.
Так вот закон, запрещающий дышать, едва ли соотносится с общими принципами права.
Собственно, закон запрещающий дышать, плохо соотносится с биологией. С принципами построения системы права он, в общем-то, не соотносится почти никак — он им параллелен. Можно говорить, что для современных людей этот закон будет очень плохим решением — он создаёт кучу проблем, которые должны чем-то компенсироваться (и почти наверняка не компенсируются). Но тут надо смотреть на его цель.
А с моралью — потому что как аргумент было, напоминаю:
обыкновение ошибаться, злоупотреблять властью и проталкивать личные интересы
Вопросы злонамеренности и проч. — это, собственно, в меньшей степени поле закона (если мы не говорим о заметно более узких полях применения). Как раз примерно по тем же причинам, по которым не имеет смысл запрещать дышать, пока это необходимо людям, не имеет смысла запрещать законом «злонамеренность вообще» — потому что это предельно неудобно процедурно. Это именно что поле морали, а не закона — особенно если учитывать, что обычно «злонамеренное законотворчество» законом специально не рассматривается.
Не надо смешивать соображения морали и права, а то будет ещё больше путаницы. Закон может противоречить какой-то системе взглядов и тогда его можно называть неправильным (несправедливым, ужасным...) в этой системе. Но преступником обычно называется не тот, кто не следует определённой системе морали (будем отделять его от злодея), а тот, кто нарушает закон (а также, нередко, обычай и проч).
Средневековый палач, который рубит головы или пытает во время дознания — не преступник, хотя убивает или мучает (и во многих системах взглядов будет злодеем). Умирающий от голода, крадущий кусок хлеба (можно для полноты картины не для себя, а для столь же умирающего ребёнка и у богача) — преступник, хотя не обязательно злодей.
Павел, при всём уважении — ты говоришь про «верующих» выше, в то время как признаки догматичности взглядов скорее у тебя. Эмоциональная реакция вместо ответа и типовые ответы с додумыванием за собеседника — это тревожно.
Кстати, об интерационализме — вообще, СССР не был монолитен весь период существования и если в позднем СССР довольно много риторики на сей счёт при относительной малости дел (точнее, во внешней политике он весьма и весьма переплёлся с весьма прагматичными вещами), то вот ранний СССР на это бросал довольно много. (Вопрос несоответствия медийной картины и реальности — второй вопрос, который отнюдь не только для СССР характерен).
Побочно и мимоходом (ибо тема большая и оффтопиковая). Вопрос о США, кстати, не надо сворачивать в плоскость штампов — что до «больше», надо пояснить как измерять (а то сравнивать зубную боль с переломом запястья неудобно). Подозреваю, что по многим показателям СССР периода 20-тых действительно США обойдёт…
Он есть в нескольких вариантах, в том числе со «спиленными номерами». Я, собственно, про «уникальных снежинок» (из трёх перечисленных без какого-нибудь, свят-свят-свят попаданчества шансы есть только у зороастрийца — но если в условную Испанию и в игру про проблемы христианской веры игрок генерирует персонажа-зороастрийца, то он или дико увлечённый средневековой историей спец, которого разбуди — он расскажет, как в реальном мире удачливые берберские пираты Средиземноморья воспринимались, если вздумали на старости лет осесть во Франции, то есть он из категории «реже чем единороги», или это типаж, который любит пробовать мастера на прочность, и в компанию паладинов генерирует замаскированного демона-изгнанника, сидящего в теле некроманта с амнезией, причём некромант — разлученный в детстве брат-близнец главгада модуля).
А что до метафизики — насколько я помню, она именно в «Тени» прописана весьма умеренно и всякие вопросы в духе толкования догмата о единственности пути к спасению и прочая метафизика даны ограниченно. Это позже Маккавити писал цикл статей о конструировании религии в мире фентези, с указанием ключевых вопросов.
У меня к «Ежовому туману» трепетные чувства — это был, кажется, первый модуль несобственного написания, который доводилось проводить. Что до укуренности — всё равно же священный напильник…
У меня есть даже она (Hexographer может показывать номера гексов) — просто в спешке не поставил. Перед следующей выкладкой постараюсь сюда ещё иллюстраций напихать, тогда же и поставлю.
(Заметка на память: до третьего текста надо будет тут чуть отредактировать — указать про ориентиры в случае именно что всяких гексоблуждалок, плюс показать, что вот такие «описания мест на публику» — плохой вариант, лучше сухо информативные куски)
Ох, а я закрутился и забыл про следующие части. Спасибо, что появился комментарий — хотя, боюсь, сейчас надо будет отложить числа до 10-го из-за бюрократии.
Ниже вы же говорите про множество категорий «разнобожцев» (божественные паразиты, искусственные божества и проч.), то есть категорию надо будет выделять, похоже. Плюс, как я понимаю, противниками персонажей могут быть их аналоги — вряд ли их будут называть «персами»… Если это так (а оно лишь предположения, да) — то термин нужен. Правда, если хорошего нет, то не надо быть пытаться святее папы римского, видимо, и попытаться сделать слово не повторяющее и не пытающееся все смыслы передать. Всякие варианты в духе «наследник», "(бого)подобный" и иже с ними, похоже, будут не хуже прямого перевода…
Богоравный лучше хотя бы тем, что там четыре слога вместо пяти. В реальности часто задействуемые пяти-шестислоговые термины не сокращают в основном очень специфические личности, которые ходят в рубашках, застёгнутых на все пуговицы в любую погоду, дважды пересчитывают сдачу не отходя от кассы и расписываются полной фамилией «Щекотихин-Крестовоздвиженский», без всяких этих ваших росчерков и завитушек.
(Это я к тому, что для реальных игр термин неудобен).
Не хочешь сделать злодея экс-выпускником школы, который как раз ту идею воплотил? (Или школой был создан вообще несознательно — то бишь тёмная сторона «я» персонажа была сформирована школьной легендой).
Сперва фактическое занудство. Во-первых, преступления против человечности (именно так по русски будут crimes against humanity) не включают в себя по их определению принятие законов. Они (см. Римский статут МУС п. 1 ст. 7) вообще классифицируются только в отношении жестоких действий в отношении гражданского населения. Таким образом максимум преступлением против человечности будет преследование за невыполнение «донлимоновского» закона (будь то запрет дыхания, уплата налога на дождь или обязанность обернуться морской чайкой каждый вторник), но не само принятие. Второе — вообще, у вас телега впереди лошади. Дело в том, что хотя законы обычно «обрамляют» некоторую систему взглядов, велик соблазн посчитать, что она первична и священна. Беда в том, что это не так — дело в том, что направление тут скорее обратное. Законы — это акты, которые регулируют реальные отношения и должны это учитывать, а стоящие за ними принципы (определённое понимание справедливости) — это ведомство философов. Даже в лучшем случае отношение между философом и юристом будет как между физиком-теоретиком и инженером, у которых разные профдеформации. Собственно, для учёта обстоятельств «на земле» есть судья.
Посмотрите на формулировки. Карается обычно не злоупотребление, а превышение — проверяемая вещь, либо употребление власти на вполне конкретные деяния. Намерения Юрия Деточкина учитывает судья, а не формулировка закона обычно. Тем более, что вопрос именно злоупотребления — это вопрос оценки, если мы говорим о формулировках. Система права — штука запутанная и порождающая разные казусы. Запутанная настолько, что вон, во многих странах консерватизм профессионально занимающихся юриспруденцией людей и принцип «не сломалось — не чини» доходит до традиционного одеяния судей, отставшего от моды на несколько веков. Тем не менее даже там вроде никто не пытался написать «закон против принятия дурных законов» и добавить в бедную систему ещё один уровень проблем…
Да — только вопрос о том, что является пользой для общества как минимум неоднозначен.
Собственно, закон запрещающий дышать, плохо соотносится с биологией. С принципами построения системы права он, в общем-то, не соотносится почти никак — он им параллелен. Можно говорить, что для современных людей этот закон будет очень плохим решением — он создаёт кучу проблем, которые должны чем-то компенсироваться (и почти наверняка не компенсируются). Но тут надо смотреть на его цель.
А с моралью — потому что как аргумент было, напоминаю:
Вопросы злонамеренности и проч. — это, собственно, в меньшей степени поле закона (если мы не говорим о заметно более узких полях применения). Как раз примерно по тем же причинам, по которым не имеет смысл запрещать дышать, пока это необходимо людям, не имеет смысла запрещать законом «злонамеренность вообще» — потому что это предельно неудобно процедурно. Это именно что поле морали, а не закона — особенно если учитывать, что обычно «злонамеренное законотворчество» законом специально не рассматривается.
Средневековый палач, который рубит головы или пытает во время дознания — не преступник, хотя убивает или мучает (и во многих системах взглядов будет злодеем). Умирающий от голода, крадущий кусок хлеба (можно для полноты картины не для себя, а для столь же умирающего ребёнка и у богача) — преступник, хотя не обязательно злодей.
Кстати, об интерационализме — вообще, СССР не был монолитен весь период существования и если в позднем СССР довольно много риторики на сей счёт при относительной малости дел (точнее, во внешней политике он весьма и весьма переплёлся с весьма прагматичными вещами), то вот ранний СССР на это бросал довольно много. (Вопрос несоответствия медийной картины и реальности — второй вопрос, который отнюдь не только для СССР характерен).
Побочно и мимоходом (ибо тема большая и оффтопиковая). Вопрос о США, кстати, не надо сворачивать в плоскость штампов — что до «больше», надо пояснить как измерять (а то сравнивать зубную боль с переломом запястья неудобно). Подозреваю, что по многим показателям СССР периода 20-тых действительно США обойдёт…
Весело жили при альтернативном Петре, не отнимешь.
А что до метафизики — насколько я помню, она именно в «Тени» прописана весьма умеренно и всякие вопросы в духе толкования догмата о единственности пути к спасению и прочая метафизика даны ограниченно. Это позже Маккавити писал цикл статей о конструировании религии в мире фентези, с указанием ключевых вопросов.
(Это я к тому, что для реальных игр термин неудобен).