Сильно сомневаюсь в том, что он может работать на том же принципе.
Ну, формально, в развитии суеверий принцип действительно тот же, что в биологическом естественном отборе. Собственно, понятие мема — самовоспроизводящейся единицы информации, изначально возникло по аналогии с геном.
Естественный отбор работает на трёх факторах: изменчивость, наследственность и давление среды. Изменчивость в формировании суеверий есть — если уж общество суеверно, то его членам свойственно выискивать повторяющиеся события, предшествовавшие или сопровождавшие успешные исходы значимых действий. Есть и наследственность — знание о таких признаках удачи транслируются в сообщество. И есть давление среды, в данном случае социальной.
Ну и представление о том, что решения как-то объективно делятся на «удачные» и «неудачные» — это всё-таки некоторое суеверие.
Если присутствует заявленная Геометром высокая цена ошибки, то решения вполне могут быть удачными и не удачными. В первом случае ошибки и её последствий не происходит, а во втором принявший неудачное решение платит ту самую высокую цену.
1. А почему такой упор на раскрытии персонажа? Драма же больше про развитие.
2. «Законы» они скорее правила. С ними как везде: если знаешь зачем и как они работают, можешь их нарушать. Например менять местами экспозицию и завязку давно стало мэйнстримом.
Ситуация строго обратная. У тех племен, у которых кокосы сами с деревьев падают, суеверий в нашем понимании не очень много (у них даже религия в нашем понимании зачастую не особо выделяется из мифологии). Наличие масштабных, сложных и заметных постороннему наблюдателю систем суеверий обычно коррелирует с ситуацией, когда стандарт жизни сообщества невысок, проблем куча, цена ошибки достаточно высока, все это осознается как нечто неправильное — и при этом нет возможности нормально исследовать проблемную сферу и выявить какие-то реальные закономерности.
Исторический пример: те же российские крестьяне позднеимперского периода — во всяком случае, их часть, занятая на отхожих промыслах и благодаря этому имеющая достаточно широкий кругозор — вполне себе осознавали полезность грамотности, при возможности старались читать (причем не только газеты с объявлениями) и при случае могли даже напроситься на публичную лекцию по международной политике или, скажем, устройстве Солнечной системы (особенно если лекция была бесплатной). Однако в голодный год те же самые крестьяне впадали в самые лютые суеверия на грани с ересью, колдовством и язычеством, едва не доходя до человеческих жертв, а инфа с лекций трансформировалась в их головах в миф о том, что на Юпитере нахаляву раздают землю всем желающим. Аналогично, заболев, такой — даже относительно начитанный для своей социальной среды — крестьянин, не имея денег на нормальное лечение, прибегал к таким «медицинским» приемам, от которых у современного читателя глаза на лоб полезут (там натурально кромешный ужас и лютейшее невежество пополам с изуверством и колдовством, на фоне которого Малахов с доктором Поповым покажутся адекватными). Когда человек летит в пропасть, он пытается схватиться даже за пустой воздух, причем просто потому, что ничего больше он все равно сделать не может, да и думать над этим ему некогда.
Кроме того, нужно добавить что склонность к суеверным ритуалам, по всей видимости, органически присуща человеку как биологическому виду. В качестве примера можно привести хоть моего мелкого племянника, который очень быстро научился разбирать игрушки на части, но никак не мог понять, как собрать их обратно. В момент, когда он наконец это понял, он сидел на кресле — и до сих пор, перед тем, как собрать разобранную игрушку, относит запчасти на кресло. Ну вот проассоциировалась у него успешная сборка с креслом как обязательным элементом ситуации — и все тут. Через какое-то время он, разумеется, поймет, что эта ассоциация случайная — но в более сложной ситуации, обстоятельства которой не столь очевидны (а ИРЛ «не очевидным» является почти все за пределами нашего бытового опыта), особенно если бы от исхода этой ситуации зависело его выживание или хотя бы благополучие, привычка «собирать объекты из частей в специальном месте» вполне могла бы закрепиться как повседневный суеверный ритуал. И ту же логику можно применить к чему угодно, хоть к сплевыванию через левое плечо, хоть к сожжению ведьм.
Да, согласен, что термин не вполне точный — в строгом смысле естественный отбор работает на другом уроне, тут в расширительном. Но механизм, который отбраковывает неудачные решения на уровне сообществ именно при описанных условиях (высокая цена ошибки, сильное давление среды) работает на том же принципе, и для описания с указанием «очень огрублённо», на мой вкус, сойдет.
Это всего лишь означает, что представительница естественного отбора с косой отбракует все явно нерабочие и, во вторую очередь, слишком затратные.
Естественный отбор тут глубоко не при чём, если что. Он регулирует наследственные признаки и действует со скоростью, несравнимо более медленной, нежели изменения культурных практик. Лечить «антонов огонь» ацетатом свинца перестали вовсе не потому, что те, кто так делали, переотравились и не оставили потомства.
В принципе, чем тебе Темные Века после падения Римской Империи не такой «новый мир»? Благо собственно падение Рима сопровождалось натуральным апокалипсисом, связанным с эпидемиями, разрушением экономических связей, бесконечными войнами, гибелью культуры, когда совершенно серьезно конец света казался современникам очень близким (та же Юстиниановская Чума унесла больше людей чем Черная Чума):
В каком-то смысле даже Артуриана — постапокалиптическое произведение, да.
Гоблинский колдун (к10+1 урона, игнорирует броню) и три гоблина (к6 урона) атакуют героя. Колдун бросает в Люкса, который штурмует их баррикаду, магическую сферу кислоты, остальные мечут копья. Я бросаю наибольший кубик базового урона — к10+1, игнорируя броню — четыре раза; один раз за колдуна, и по разу за каждого из гоблинов. Затем выбираю наибольшее значение броска — 8 и говорю Люксу, что он получает 9 урона, игнорирующего броню: кислота попадает в порезы, оставленные копьями.
P.S. Я так понимаю, на русский переводили бета-версию? Ибо слишком уж разная механика. Явно не ошибка перевода.
-Лево руля! Реакторы на полную! Дифферент на нос! — матросы быстро щёлкали переключателями, а в торпедном отсеке царил ажиотаж. Скоро сигарообразные торпеды покинут аппараты в поиске жертв.
Естественный отбор работает на трёх факторах: изменчивость, наследственность и давление среды. Изменчивость в формировании суеверий есть — если уж общество суеверно, то его членам свойственно выискивать повторяющиеся события, предшествовавшие или сопровождавшие успешные исходы значимых действий. Есть и наследственность — знание о таких признаках удачи транслируются в сообщество. И есть давление среды, в данном случае социальной.
Если присутствует заявленная Геометром высокая цена ошибки, то решения вполне могут быть удачными и не удачными. В первом случае ошибки и её последствий не происходит, а во втором принявший неудачное решение платит ту самую высокую цену.
Ну и представление о том, что решения как-то объективно делятся на «удачные» и «неудачные» — это всё-таки некоторое суеверие.
2. «Законы» они скорее правила. С ними как везде: если знаешь зачем и как они работают, можешь их нарушать. Например менять местами экспозицию и завязку давно стало мэйнстримом.
Исторический пример: те же российские крестьяне позднеимперского периода — во всяком случае, их часть, занятая на отхожих промыслах и благодаря этому имеющая достаточно широкий кругозор — вполне себе осознавали полезность грамотности, при возможности старались читать (причем не только газеты с объявлениями) и при случае могли даже напроситься на публичную лекцию по международной политике или, скажем, устройстве Солнечной системы (особенно если лекция была бесплатной). Однако в голодный год те же самые крестьяне впадали в самые лютые суеверия на грани с ересью, колдовством и язычеством, едва не доходя до человеческих жертв, а инфа с лекций трансформировалась в их головах в миф о том, что на Юпитере нахаляву раздают землю всем желающим. Аналогично, заболев, такой — даже относительно начитанный для своей социальной среды — крестьянин, не имея денег на нормальное лечение, прибегал к таким «медицинским» приемам, от которых у современного читателя глаза на лоб полезут (там натурально кромешный ужас и лютейшее невежество пополам с изуверством и колдовством, на фоне которого Малахов с доктором Поповым покажутся адекватными). Когда человек летит в пропасть, он пытается схватиться даже за пустой воздух, причем просто потому, что ничего больше он все равно сделать не может, да и думать над этим ему некогда.
Кроме того, нужно добавить что склонность к суеверным ритуалам, по всей видимости, органически присуща человеку как биологическому виду. В качестве примера можно привести хоть моего мелкого племянника, который очень быстро научился разбирать игрушки на части, но никак не мог понять, как собрать их обратно. В момент, когда он наконец это понял, он сидел на кресле — и до сих пор, перед тем, как собрать разобранную игрушку, относит запчасти на кресло. Ну вот проассоциировалась у него успешная сборка с креслом как обязательным элементом ситуации — и все тут. Через какое-то время он, разумеется, поймет, что эта ассоциация случайная — но в более сложной ситуации, обстоятельства которой не столь очевидны (а ИРЛ «не очевидным» является почти все за пределами нашего бытового опыта), особенно если бы от исхода этой ситуации зависело его выживание или хотя бы благополучие, привычка «собирать объекты из частей в специальном месте» вполне могла бы закрепиться как повседневный суеверный ритуал. И ту же логику можно применить к чему угодно, хоть к сплевыванию через левое плечо, хоть к сожжению ведьм.
В каком-то смысле даже Артуриана — постапокалиптическое произведение, да.
У меня пример такой:
P.S. Я так понимаю, на русский переводили бета-версию? Ибо слишком уж разная механика. Явно не ошибка перевода.