Даже если на войне ты был доктором и лично никого не убил, и даже много жизней спас — это не гарантирует, что тебе не будет вспоминаться артобстрел, в котором погибла сотня человек, и обгоревший мальчик, которого ты так и не смог вылечить.
А что касается твоей модели с террористами — да, если по какой-то причине твоя система морали позволяет тебе доверять террористам и считает, что жизнь трёх человек лучше, чем жизнь двух человек — ты можешь идти домой насвистывая.
Обычный человек будет думать о том, что стоило потянуть время — может тут бы вломился спецназ и всех спас. Или что вторым человеком надо было убить себя. Или ещё как-то терзаться сомнениями, что возможно был способ лучше.
P.S. Иногда меня мучает совесть, что в мире так много плохих людей, которых надо бы убить, но я никого не убил.
В смысле «не должно»? Зашитые в каждого человека эвристические алгоритмы и оценки (в данном случае, совесть) никому ничего не должны, они просто есть. При этом я вовсе не призываю от них отказываться или всегда их игнорировать, так как в большинстве бытовых случаев они работают весьма неплохо, и затрата умственных и временных ресурсов на принятие осознанного рационального решения не окупается улучшением результата.
А мне кажется, именно это и делает поступок хорошим с моральной точки зрения — чувство удовлетворения, что поступил правильно. Не выгодно, может быть, трудно — но правильно. И если тебя потом кошмары мучают всю жизнь, то вряд ли ты правильно поступил. Я стараюсь поступать правильно. Часто я думаю о том, что выгоднее было бы поступить иначе, или что мне было бы проще жить, если бы я не старался поступать правильно — но я хорошо сплю и кошмары меня не преследуют.
Ну я рассматриваю именно ситуацию, где они выполнили свои обещания. Я убил двух человек и пошел домой, радостно насвистывая песенку про то, как правильно я поступил.
Я говорю о морали с позиции внутреннего нравственного закона и чувства этого закона. Да, я кантианец, бгг. Я прекрасно понимаю, что скорее всего это внутреннее чувство сформировалось эволюционно, как общественный регулятор, но я то ощущаю его внутри себя. И тех, кто не ощущает, считаю странными. Это чувство я нахожу неким биологическим признаком, отличающим человека от других животных и те люди, которые не испытывают его, воспринимаются мной либо поврежденными, либо не обученными его чувствовать, что тоже не очень хорошо. Ну типа каждый человек потенциально способен уметь читать, считать и говорить. Те, кто не могут, либо как-то повреждены, и потому не могут, либо просто забили учиться — типа нафиг им это надо. Вот и моральное чувство для меня — навык в этом ряду.
Лавкрафт в чистом виде — там же, где и его современники. В глубоком ретро сай-фая.
Космик-хоррор как идея, тем не менее, не то чтобы и устарел. Конечно, теперь мы знаем как факт, как хрупко наше космическое существование (для эпохи ГФЛ это ощущение было в новинку), но жанр, в общем-то существовать может. Конечно, залётная нейтронная звезда может угробить нас вернее Азагтота, но нейтронную звезду не пощупаешь, и в глаза ей не заглянешь. А вот, например, всколупнуть Антарктику и лично повстречать там биомеханизмы, погубившие целую сверхцивилизацию («Хребты Безумия») — это хоррор вполне достижимый и понятный по сей день (см. «Alien»). Осознание и прочувствование на собственном опыте — это то, что делает ужас ужасом, а не просто информированностью об астро- или геофизических рисках.
То, что ты поступил хорошо — ещё не значит, что тебя потом не будут мучать кошмары всю оставшуюся жизнь. Причём по моим оценкам — соответствующую ситуацию можно подстроить под любую систему морали.
По-моему, в твоём рассуждении есть очевидная ошибка — ты подразумеваешь, что террористы вообще будут выполнять свои обещания.
Базовый анализ психологии этих террористов показывает, что ими командует Джокер, и он всё равно вас всех убьёт, что бы вы не делали.
Кстати, имхо, оба кита ошибочны, причём в эту ошибку скатились «ученики и последователи».
По первому. Плохо(в смысле «ужасно») не то, что они «другие», а то, что они обладают возможностью вредить. а у тебя нет уверенности ни в их мотивах, ни в их возможностях. У Лавкрафта, что характерно, в качестве других всякие-разные белые оказывались не реже, чем негры и азиаты. Добавим к этому, что пробуждение древних плохо влияет на психику людей вообще, и вот пожалуйста. Для лавкрафтианских ужасов не нужны люди с другим цветом кожи. Нужны люди(подёркиваю: именно люди, не Чу-Чу) с неизвестной мотивацией. Которая, кстати, может ни во что злобное и не перерасти(у самого Лавкрафта чаще перерастала, но не обязательно).
По второму: плохо опять же не то, что зловещая вселенная готова кинуться и сожрать, а то, что этой зловещей вселенной как-то плевать. Тот же Ктулху сводит с ума тысячи, заворочавшись во сне(утрирую). Ужас же чаще строится по следующей схеме: столкнулся со сверхъестественным — влез вместе с головой(вар. остался там же, где оно случилось абсолютно бездумно), не остановившись подумать — прилетело по полной программе. При этом какого-то из зловещих близнецов успокаивали как раз адекватные учёные. Так что тут обратная зависимость. Не «служители сил хотя бы отчасти злонамеренные», а «герои в основном борются со злонамеренными служителями». Именно потому, что вот конкретно они злонамерены.
Если говорить о морали именно с позиции общественного регулятора (то есть с той позиции, с которой её можно измерять) — то пока наш лирический герой не будет впредь применять навыки по убийству людей в других ситуациях и будет чётко отделять одно от другого — то да, в общем-то неважно, что он ощущает и ощущает ли что-то. Соответствующая граница нечёткая — мы же спокойно относимся к тому, что человек спокойно спит после охоты, на которой убивал живых существ, или посещения ресторана, где ел живых устриц. Эмоциональный аргумент тут неприменим.
(В реальности, конечно, надо смотреть на устройство человеческой психики, разные регуляторы поведения, которые отличны от упрощённой модели «всё сознаю, всё чётко разделяю» и так далее, но это уже, кажется, отдельная подтема).
То есть «плохо в смысле абсолютной оценки» и «плохо в смысле выбора» — разные «плохо», которые оперируют разными модельными положениями (и, похоже, разным уровнем модели — статистическим и частным).
Вот, кстати, спасибо за кристаллизацию формулировки.
Учёный-исследователь возникает не от набитой знаниями головы (именно поэтому слово «учёный» плохое). Собственно эрудиция — полезный инструмент, но запросто может утащить за ноги вниз. Исследователь возникает в тот момент, когда внутренняя честность заставляет сказать себе «вот этого я не знаю» и честно жить с этим фактом, посреди большого количества дыр, про содержимое которых можно сказать очень мало или признавать, что ничего сказать нельзя вообще. И это, похоже, вообще определяющая черта научного мировоззрения и ключевое достоинство учёного — то есть учёный может иметь целый ворох бытовых пороков, быть мерзким в общении типом, придерживаться не тех политических взглядов и обходиться с учениками хуже, чем с собственной кошкой, и всё это не делает его плохим учёным. Но когда он поддаётся гордыне и начинает приукрашивать то, что известно, или впадает в самоуспокоение вместо честного «не знаю», тогда он перестаёт быть хорошим учёным. Когда начинает эти самые дыры заслонять наспех нарисованной на фанерке картинкой, причём осознанно — тогда всё. Кончается он когда что-то берёт верх над честностью — неважно, самоуверенность ли, желание ли чтобы там было именно вот это на благо чего-то сиюминутного, нужное вписать.
Без этого подхода же вера «в науку» ничем не отличается от веры в тотем предка или в плоскую землю.
С другой стороны, плюс этого самого подхода к миру — его очень непросто сломать и страх от дыры тут должен быть слаб. Трудно бояться темноты, если ты живёшь в мире, где половина клеток поля — чёрная, и сознаёшь, что все оценки насчёт того, что водится в тамошней темноте это именно что оценки.
Как я понимаю, вопрос не в постижимости и непостижимости. Хоррор-то возникает на уровне ощущений — а для ощущения в общем-то неважно, считается ли, что «основные законы природы в основном открыты» или по ту сторону научного фронтира царит тьма, в которой обитают львы и драконы. Вроде бы в любом случае минимальная внутренняя честность заставляет заметить, что то, что по ту сторону известного, мы не знаем — и лапа неизвестности всегда может вылезти оттуда и вторгнуться в обыденный мир, притащив как нейлоновые чулки, безлошадные повозки или еду, которая не портится неделями, так и оружие, которое отбирает уверенность в защите (потому что может прилететь в любую точку мира за десятки минут и вспыхнуть вихрем огня, причём всего-то из-за куска металла, который влезет в пару бутылок) или там неизлечимый СПИД и лихорадку Эбола.
Вроде то, что описано в отрывке — это именно крушение обыденной оболочки, наивного сциентизма, постулаты которого дополнены предательским «что в учебнике — истина и ничего другого быть не может», вместо честного «это истина и вот почему; исправления тут маловероятны, но что вообще может быть — мы не знаем»? То есть это именно крах уверенности в сложившейся картине мира, не более — чего не будет, если картина подразумевает динамичность.
А так — страх перед неизвестным есть базовый страх, да. И утрата уверенности в привычном — сильный стресс.
Он хотел сказать им: то, что он чувствует — похуже страха. Можно
испугаться, например, что машина собьет тебя, когда ты едешь на велосипеде,
можно испугаться вакцины Солка, если заболеешь полиомиелитом. Можно
испугаться этого сумасшедшего Хрущева, или того, что тонешь, кувыркнувшись в
воде через голову. Можно испугаться всего этого и продолжать
функционировать.
Но то, что происходит в водонапорной башне…
Он хотел сказать им, что эти мертвые ребята, которые шли, шатаясь и
волоча ноги, вниз по спиральной лестнице, — это было нечто гораздо худшее;
они не просто напугали его, они все в нем нарушили.
Нарушили, да, это было именно то слово, но если бы он произнес его
вслух, они бы рассмеялись; они любили его, они приняли его как своего. И все
же они могли бы рассмеяться. И все равно, произошло что-то, что быть не
могло. Они нарушили здоровое ощущение спокойствия, они нарушили основную
идею, состоящую в том, что Бог окончательно придал земле наклонное положение
относительно ее оси, так что сумерки на экваторе могут продолжаться всего
двенадцать минут и затягиваются на час или больше для эскимоса, строящего
свой ледяной дом. Сделав это, он сказал:
— О'кей, если вы сможете рассчитать наклон оси, вы сможете вычислить
любые несусветные вещи. Потому что даже свет имеет вес и внезапное понижение
тона железнодорожного свистка — это эффект Доплера, и когда аэроплан ломает
звуковой барьер, то звук этот не есть одобрение ангелов или метеоризм
демона, а просто обратное сжатие воздуха. Я дал вам такой наклон, и теперь я
бездельничаю и наблюдаю ваше шоу. Мне нечего больше сказать, кроме того, что
два плюс два — четыре, огни в небе — это звезды, кровь взрослого можно
увидеть, так же как кровь ребенка, и что мертвые мальчики остаются мертвыми.
— Со страхом можно жить, — сказал бы им Стэн, если бы мог. — Пусть не
всегда, но в течение долгого, долгого времени. Но с этим нарушением жить
нельзя, потому что оно сделало расщелину в мыслях, и если заглянуть через
нее вниз, то увидишь, что там живут существа, у которых маленькие желтые
немигающие глаза; там, внизу, в темноте, — зловоние, и через некоторое время
ты начинаешь думать, что там внизу — вся вселенная, и круглая луна
поднимается там в небесах, и звезды хохочут ледяными голосами, и у некоторых
треугольников — четыре стороны, а то и пять, или пять в пятой степени. В
этой вселенной могут расти поющие розы. Все ведет ко всему. Так сказал бы он
им, если бы мог. Я посещаю свою церковь и слушаю рассказы о Христе, который
ходил по воде, но если я видел, что то же самое делает пугало, я буду
вопить, вопить и вопить. Потому что это не выглядит для меня чудом. Это
выглядит нарушением.
1. Историчские сеттинги с мастерами не историками.
Магдебурское право — мм чет в универе было. Рыцари тамплиеры не ходили с пудовыми боевыми молотами и не сжигали еретиков направо и налево?, в рыцарском ордене была сложная иерархия, в которую входили не только рыцари? Мечи не весили 50 килограмм? Прямо скажите — мы играем по знанию мастера про историческую эпоху, то-есть по 2-3 фильмам и оглавлению учебника истории.
2. Авторская система — без комментариев. Я не знаю про ДнД, я видел стрим сигрой и запилил как у них там было. Я не читаю другие системы, чтоб невольно не воровать чужие подходы и механики. Я создал СВОЮ систему, мне не нужны чужие.
3. Дженерик фентези — У нас тут все как в ПХБ, но это не ФР а «МОЙ говноСЕТТИНГ» тут есть дроу, но они не такие как в фр, они лидерство в отряде решают броском дайса раз в 45 дней, да. А еще у нас есть именные спеллы, но чьи имена в спеллах мы не знаем. Королевство на карте у нас одно, там правит король, или император, а вокруг орки, просто орки. У нас все другое, не такое как в ФР и Сером Ястребе, да.
4. Детективы Пуаро-стайл в «открытом» мире. — Вы на месте преступления, ничего не понятно, ваши действия? — Опрос возможных свидетелей (листая пособие по сыскному делу для коледжей следаков). Да, это же так круто, пиксельхантить по неизвестной локиции улики, а потом трактовать их.
5. Миры с генерацией на первой сессии всем кагалом.
Разве что для ваншота, погыгыкать во время создания, и потом крапаль потрешить.
6. Манямастера — которые " исправляют механику" «чинят поломы» " затыкают дыры", иногда даже не прочитав нормально ДМГ. Создают и изменяют механику прямо на ходу ( ну у меня есть порядка 50 хоумрулов, которые мы с друганами используем, я буду говорить когда они будут работать, списка их нет, мне лень, о, вот сейчас как раз такой случай, луна в третьей четверти и вся нежить получает иммунитет к изгнанию и регенерацию, да.)
В эту же колонку идут игры про вытирание подошв персонажами и нравоучения
террористы взяли в заложники меня и и еще несколько человек. Они требуют, чтобы я лично убил двоих, иначе они убьют троих. Получается, что убить двоих — хороший поступок, но у меня так сказать язык не повернется. Лучший из возможных, наверное (хотя как посмотреть), но очевидно плохой.
А что касается твоей модели с террористами — да, если по какой-то причине твоя система морали позволяет тебе доверять террористам и считает, что жизнь трёх человек лучше, чем жизнь двух человек — ты можешь идти домой насвистывая.
Обычный человек будет думать о том, что стоило потянуть время — может тут бы вломился спецназ и всех спас. Или что вторым человеком надо было убить себя. Или ещё как-то терзаться сомнениями, что возможно был способ лучше.
P.S. Иногда меня мучает совесть, что в мире так много плохих людей, которых надо бы убить, но я никого не убил.
Космик-хоррор как идея, тем не менее, не то чтобы и устарел. Конечно, теперь мы знаем как факт, как хрупко наше космическое существование (для эпохи ГФЛ это ощущение было в новинку), но жанр, в общем-то существовать может. Конечно, залётная нейтронная звезда может угробить нас вернее Азагтота, но нейтронную звезду не пощупаешь, и в глаза ей не заглянешь. А вот, например, всколупнуть Антарктику и лично повстречать там биомеханизмы, погубившие целую сверхцивилизацию («Хребты Безумия») — это хоррор вполне достижимый и понятный по сей день (см. «Alien»). Осознание и прочувствование на собственном опыте — это то, что делает ужас ужасом, а не просто информированностью об астро- или геофизических рисках.
Базовый анализ психологии этих террористов показывает, что ими командует Джокер, и он всё равно вас всех убьёт, что бы вы не делали.
По первому. Плохо(в смысле «ужасно») не то, что они «другие», а то, что они обладают возможностью вредить. а у тебя нет уверенности ни в их мотивах, ни в их возможностях. У Лавкрафта, что характерно, в качестве других всякие-разные белые оказывались не реже, чем негры и азиаты. Добавим к этому, что пробуждение древних плохо влияет на психику людей вообще, и вот пожалуйста. Для лавкрафтианских ужасов не нужны люди с другим цветом кожи. Нужны люди(подёркиваю: именно люди, не Чу-Чу) с неизвестной мотивацией. Которая, кстати, может ни во что злобное и не перерасти(у самого Лавкрафта чаще перерастала, но не обязательно).
По второму: плохо опять же не то, что зловещая вселенная готова кинуться и сожрать, а то, что этой зловещей вселенной как-то плевать. Тот же Ктулху сводит с ума тысячи, заворочавшись во сне(утрирую). Ужас же чаще строится по следующей схеме: столкнулся со сверхъестественным — влез вместе с головой(вар. остался там же, где оно случилось абсолютно бездумно), не остановившись подумать — прилетело по полной программе. При этом какого-то из зловещих близнецов успокаивали как раз адекватные учёные. Так что тут обратная зависимость. Не «служители сил хотя бы отчасти злонамеренные», а «герои в основном борются со злонамеренными служителями». Именно потому, что вот конкретно они злонамерены.
(В реальности, конечно, надо смотреть на устройство человеческой психики, разные регуляторы поведения, которые отличны от упрощённой модели «всё сознаю, всё чётко разделяю» и так далее, но это уже, кажется, отдельная подтема).
То есть «плохо в смысле абсолютной оценки» и «плохо в смысле выбора» — разные «плохо», которые оперируют разными модельными положениями (и, похоже, разным уровнем модели — статистическим и частным).
Учёный-исследователь возникает не от набитой знаниями головы (именно поэтому слово «учёный» плохое). Собственно эрудиция — полезный инструмент, но запросто может утащить за ноги вниз. Исследователь возникает в тот момент, когда внутренняя честность заставляет сказать себе «вот этого я не знаю» и честно жить с этим фактом, посреди большого количества дыр, про содержимое которых можно сказать очень мало или признавать, что ничего сказать нельзя вообще. И это, похоже, вообще определяющая черта научного мировоззрения и ключевое достоинство учёного — то есть учёный может иметь целый ворох бытовых пороков, быть мерзким в общении типом, придерживаться не тех политических взглядов и обходиться с учениками хуже, чем с собственной кошкой, и всё это не делает его плохим учёным. Но когда он поддаётся гордыне и начинает приукрашивать то, что известно, или впадает в самоуспокоение вместо честного «не знаю», тогда он перестаёт быть хорошим учёным. Когда начинает эти самые дыры заслонять наспех нарисованной на фанерке картинкой, причём осознанно — тогда всё. Кончается он когда что-то берёт верх над честностью — неважно, самоуверенность ли, желание ли чтобы там было именно вот это на благо чего-то сиюминутного, нужное вписать.
Без этого подхода же вера «в науку» ничем не отличается от веры в тотем предка или в плоскую землю.
С другой стороны, плюс этого самого подхода к миру — его очень непросто сломать и страх от дыры тут должен быть слаб. Трудно бояться темноты, если ты живёшь в мире, где половина клеток поля — чёрная, и сознаёшь, что все оценки насчёт того, что водится в тамошней темноте это именно что оценки.
Вроде то, что описано в отрывке — это именно крушение обыденной оболочки, наивного сциентизма, постулаты которого дополнены предательским «что в учебнике — истина и ничего другого быть не может», вместо честного «это истина и вот почему; исправления тут маловероятны, но что вообще может быть — мы не знаем»? То есть это именно крах уверенности в сложившейся картине мира, не более — чего не будет, если картина подразумевает динамичность.
А так — страх перед неизвестным есть базовый страх, да. И утрата уверенности в привычном — сильный стресс.
Магдебурское право — мм чет в универе было. Рыцари тамплиеры не ходили с пудовыми боевыми молотами и не сжигали еретиков направо и налево?, в рыцарском ордене была сложная иерархия, в которую входили не только рыцари? Мечи не весили 50 килограмм? Прямо скажите — мы играем по знанию мастера про историческую эпоху, то-есть по 2-3 фильмам и оглавлению учебника истории.
2. Авторская система — без комментариев. Я не знаю про ДнД, я видел стрим сигрой и запилил как у них там было. Я не читаю другие системы, чтоб невольно не воровать чужие подходы и механики. Я создал СВОЮ систему, мне не нужны чужие.
3. Дженерик фентези — У нас тут все как в ПХБ, но это не ФР а «МОЙ
говноСЕТТИНГ» тут есть дроу, но они не такие как в фр, они лидерство в отряде решают броском дайса раз в 45 дней, да. А еще у нас есть именные спеллы, но чьи имена в спеллах мы не знаем. Королевство на карте у нас одно, там правит король, или император, а вокруг орки, просто орки. У нас все другое, не такое как в ФР и Сером Ястребе, да.4. Детективы Пуаро-стайл в «открытом» мире. — Вы на месте преступления, ничего не понятно, ваши действия? — Опрос возможных свидетелей (листая пособие по сыскному делу для коледжей следаков). Да, это же так круто, пиксельхантить по неизвестной локиции улики, а потом трактовать их.
5. Миры с генерацией на первой сессии всем кагалом.
Разве что для ваншота, погыгыкать во время создания, и потом крапаль потрешить.
6. Манямастера — которые " исправляют механику" «чинят поломы» " затыкают дыры", иногда даже не прочитав нормально ДМГ. Создают и изменяют механику прямо на ходу ( ну у меня есть порядка 50 хоумрулов, которые мы с друганами используем, я буду говорить когда они будут работать, списка их нет, мне лень, о, вот сейчас как раз такой случай, луна в третьей четверти и вся нежить получает иммунитет к изгнанию и регенерацию, да.)
В эту же колонку идут игры про вытирание подошв персонажами и нравоучения