Biblically Accurate Postapocalypse
Мимолётная сеттингоидея:
И разверзлись хляби небесные, и лил дождь сорок дней и сорок ночей, и вода скрыла землю, и только Ной со своими детьми спасся на Ковчеге. Когда дождь перестал, трижды Ной посылал наружу голубя, но тот так и не принёс оливковую ветвь… и когда вода схлынула, и Ковчег опустился на землю, стало понятно, почему: Потоп уничтожил всю наземную биосферу Земли, и фауну, и флору; Ноя и его сыновей встретил гигантский мир-могильник, заваленный гниющей органикой. И им предстояло практически с нуля заново воссоздать биосферу планеты… к счастью, они взяли с собой не только по семи пар каждого вида животных, но и семена каждого вида растений.
Но потом так вышло, что сыновья Ноя, Сим, Хам и Иафет, рассорились друг с другом и разбежались в разные стороны, каждый взяв ту часть образцов животных и растений, какую смог, и их дети положили начало трём враждующим постапокалиптическим фракциям.
… Этот велосипед кто-то совершенно точно изобрёл до меня, да?
И разверзлись хляби небесные, и лил дождь сорок дней и сорок ночей, и вода скрыла землю, и только Ной со своими детьми спасся на Ковчеге. Когда дождь перестал, трижды Ной посылал наружу голубя, но тот так и не принёс оливковую ветвь… и когда вода схлынула, и Ковчег опустился на землю, стало понятно, почему: Потоп уничтожил всю наземную биосферу Земли, и фауну, и флору; Ноя и его сыновей встретил гигантский мир-могильник, заваленный гниющей органикой. И им предстояло практически с нуля заново воссоздать биосферу планеты… к счастью, они взяли с собой не только по семи пар каждого вида животных, но и семена каждого вида растений.
Но потом так вышло, что сыновья Ноя, Сим, Хам и Иафет, рассорились друг с другом и разбежались в разные стороны, каждый взяв ту часть образцов животных и растений, какую смог, и их дети положили начало трём враждующим постапокалиптическим фракциям.
… Этот велосипед кто-то совершенно точно изобрёл до меня, да?
11 комментариев
Дык в первоисточнике буквально всё так и было. Разве что фракций получилось чуть поболее и потом всё заверте…
— Как обычно — книга лучше!"
Проклятие Каина должно было поразить его седьмых потомков. Когда Ламех, его шестой потомок, случайно убил Каина и своего сына, он заявил, что если проклятие Каина должно было поразить его седьмых потомков, то проклятье его, Ламеха, должно поразить его семьдесят раз седьмых потомков. Почему-то из этого делают вывод, что проклятье должно было поразить 77 поколение детей Ламеха, хотя это, очевидно, должно было быть 490 поколение — приблизительно через 12 с лишним тысяч лет.
Помимо убитого отцом Тувалкаина, у Ламеха было еще трое детей. Двое братьев, Явал и Ювал, потомков не оставили. А вот с дочерью, Ноемой, дело обстоит интереснее. Согласно одной из гипотез, она была женой того самого Ноя — инкогнито, поскольку ее имя несло сразу два проклятия — Каина и Ламеха. Нельзя не заметить, что их с Ноем детям, тому самому седьмому колену, выпала возможность пронаблюдать гибель практически всего мира, каким они его знали, а самих их спасла только необычайное благочестие отца.
Дата библейского потопа — вопрос спорный, даже если считать от сотворения мира, несмотря на то, что все даты от этого момента в Ветхом Завете есть. Но случилось это где-то в четвертом тысячелетии до рождества Христова, если верить Библии.
… Итак, идет девятитысячный год нашей эры. Человечество давно расселилось по Вселенной, изменившись до неузнаваемости, в лучших традициях «Первых и Последних людей». Христианская вера забылась так же, как забылись боги первобытных охотников. Встретили ли люди других разумных существ? Сейчас вопрос скорее пустой, поскольку разнообразие их потомков дает прикурить воображению иных фантастов, изображающих инопланетян. Зачастую, позабыв об общих корнях, разные породы людей принимают друг друга за полных чужаков и разжигают братоубийственные войны, отбросив принципы добрососедства. Вот тут-то потомков Ноя от Ноемы и постигает проклятье Ламеха…
Вот найдешь там «семьдесят и семь рядом» — будет по-твоему.
Соболезную. Что-то февраль в этом году тяжело пошел — ты за эту неделю третий, кто кого-то хоронит, среди моих знакомых.