Чтож, наконец-то это случилось. Судя по этой [link='http://http://rpg-world.org/index.php?topic=2673.msg0;topicseen#new']теме[/link], его забанили! Наконец-то! P.S. Это уже ведь не Рид Онли, а полноценный пермаментный бан ?

В процессе генерации персонажей игроки напридумывали столько NPC, что я даже в некотором замешательстве по поводу того, стоит ли вообще вводить в игру своих собственных.

В процессе написания модуля вспомнилось, как в другом, по Wierd Wars генерил механику неписей прямо на лету. Эти прекрасные Дикие Миры, они меня восхищают! Возможно я таки куплю Дневник Авантюриста в книжном варианте. UPD: Дру
Читать дальше →

Kithbook: Nockers. Nobilis. Фиаску, в которую тут все-все уже поиграли. Потом Неизвестные Армии (хотя бы одну книжечку, и еще непременно - Postmodern Magic, за название). Затем всё, что останется по феечкам из китбуков, и все, что есть про Планы
Читать дальше →

Давно я не писала о нашему уже эпическому, нет, легендарному кампейну по «Дэдландам». Всё как обычно. Весело, брутально и внезапно. Хэрроуэдовские абилки иногда выносят мозг (не в прямом смысле, хотя в прямом иногда тоже), потому что порой мне не хватает ограничений по примеру базовой книги правил. Например, персонаж может стать призраком, а потом вновь обрести телесность. При этом нет никаких проверок, никакого ограничения по времени (кроме одного: нельзя в одном и том же раунде быть телесным, физически атаковать врага, а потом уйти в бестелесность). Впрочем, с этой абилкой не было проблем, потому что она так и не понадобилась. Hell fire тоже впечатляет своей разрушительной мощью, которая ограничена весьма условно. А вот эту черту я использовала и так, и эдак. И приходилось регулярно сверяться с книгой, потому что описана она весьма туманно. Впрочем, «Дэдланды» ведь не об оптимизации и точности формулировок!

И немного забавностей
Мандельбаум (Лёха) — доблестный техасский рейнджер.
Отец Мигель (Чтец) — представитель мексиканской контрабандистской, ой, католической церкви.
Морис О'Морис (Хима) — условно живой ирландец-картёжник.
Ведущий (Аве) — он ведёт.
Людвиг — один из спутников, весьма неприятный тип, хоть и католик.
Гармсон — один из спутников. Путешественник, искатель и любитель приключений, меткий стрелок.

Мандельбаум: Мы ещё никого не убили, но уже смешно.

Морис: Добрый католик. Это вы о том кровавом индейском божестве?
Отец Мигель: Каком ещё божестве?
Морис: Ну я говорил вам, что тот индеец — на самом деле какой-то кровожадный индейский дух.
Отец Мигель: Что-то я такого не слышал.
Мандельбаум: Правильно, потому что вам маниту тогда в уши нагадил.

Мандельбаум: Артур отправился в Даллас с женой мистера Гармсона, а мистер Гармсон сопровождает леди Сюзанну. Как-то странно.
Морис: Ничего тут странного нет. У Артура всегда патрон из ствола выпадает ещё до начала битвы!
Гармсон: Если тут кто-то будет плохо говорить о моей жене, я его пристрелю!
Морис: Я лишь сказал, что Артур плохо обращается с оружием! И это правда!

Морис: Видите ли, завтра один безумный учёный будет введён в заблуждение демоном и убьёт Джоан, посчитав, что она нечисть. Подручный Джоан едва не погибнет и останется хромым. А вы… а вы погибнете грядущей ночью.
Полковник: Откуда вы знаете?
Морис: Интуиция. И ещё одна просьба. Завтра вы увидите человека очень похожего на меня. Не убивайте его, пожалуйста, даже если он будет вести себя странно.

Отец Мигель (о другом священнике): Нет, выкинуть в окно священника я не позволю.
Людвиг: Да, вы будете сопротивляться.
Мандельбаум: Нет, вы просто не пролезете!

Отец Иеремия: Вы творили чудеса?
Отец Мигель: Нет, чудеса творил Господь, я лишь взывал к нему.
Отец Иеремия: И не было ли в этих чудесах ничего странного и подозрительного? Кровавый дождь? Ещё что-то в этом роде?
Отец Мигель: Ничего такого, что не укладывалось бы в рамки Ветхого завета.

Ведущий: К вам скачут весьма агрессивно настроенные ковбои в количестве десяти штук.
Морис: Кто-нибудь из них курит?
Ведущий: Да, один — самокрутку. А другой аж сигару.
Морис: Прекрасно, тогда продемонстрируем наглядно, в чём заключается вред курения. Hell fire.
В другой раз.
Ведущий: К вам приближается банда Ринго.
Морис: Кто-нибудь из них курит?
Ведущий (бросает кубик): Да, вот этот и вот этот вот.
Морис: Продолжаю действовать в рамках социальной программы «Я против курения». Hell fire.

Морис: Как вас зовут?
Пленный ковбой: Стефан.
Морис: Прекрасно, теперь у вас есть имя, и это значит, что вы будете жить.

Мандельбаум: Морис, дайте мне своё оружие! Вот то, которое выглядит страшно.
Морис: Да вы что, с ума сошли? Вы же умрёте!
Мандельбаум: Ах, да. Совсем забыл, что я ещё жив.

Морис: Больше никуда никогда не поеду по этой вашей железной дороге. На телеге и быстрее, и безопаснее! Такое ощущение, что если уж ты сел на поезд, то ты приедешь куда угодно и когда угодно, но не в пункт назначения вовремя.
Мандельбаум: Вообще, по идее, это самый быстрый и надёжный вид транспорта.
Морис: Пока что ни один поезд в Новом свете не довёз меня до точки назначения без эзотерических приключений. Думаю, это всё как-то связано с рельсами.

Мак (бармен-ирландец): Морис, я всё понимаю. И то, что ты играешь в карты, и то, что ты используешь карточную магию, и то, что тебя вроде как даже убили. Но скажи мне… как? Как так вышло, что ты работал в Скотланд-Ярде?!

Ведущий: Вы видите толпу мертвецов.
Морис: Для Нового света это естественное явление, верно?
Мандельбаум: Вообще-то не совсем.
Морис: Буду знать.

Хима: После того, как Морису сообщили, что он всё-таки живой, у него пропадает заблуждение: «Я очень страшный!»
Лёха: Ну почему? Тот ещё монстр — рыжий и пироман.
Хима: Локи что ли? Впрочем, Морис может обзавестись новым заблуждением: «Я совсем нестрашный».

Морис: Вы знакомы с Людвигом?
Демон: (кивает и морщится).
Морис: Людвиг, даже демоны морщатся от омерзения, когда слышат ваше имя.

Отец Мигель: А теперь я вкратце опишу, как работает наша команда:
— Мандельбаум: О! Враг! Его надо убить.
— Отец Мигель: Молю господа о том, чтобы он помог нам убить врага.
— Морис: Я против убийства!
— Отец Мигель молится.
— Мандельбаум стреляет во врага.
Только вот почему-то все самые стрёмные монстры в итоге на счету Мориса.

Морис: Людвиг, вы шантажируете нас тем, что уйдёте из католицизма и оскверните другую конфессию?

На будущее, на всякий случай и в основном для себя. Честно говоря, за редким исключением не очень люблю играть в контракты с баатезу, чёртом, феечкой, НЁХ или иной мистической сущностью, которая предлагает бесплатный сыр в завуалированной мышеловке. Это пройденный этап с момента прочтения «Фауста» и воза и маленькой тележки всяких сказок. Речь не идёт о трудовом договоре, заключаемым между монстрой и приключенцами, где нет никаких приписок сбоку мелкими буквами, разумеется. Или, скажем, о договоре купли-продажи или другом юридическом документе, весь морально-мистический смысл которого сводится к магической печати, не позволяющий его нарушить. Но все эти меняю «на один день из твоей жизни», «на то, что ты не ценишь в данный момент», «на желание», «на то, что ты никогда не увидишь», «на твою душу, имя, первенца» вызывают у меня острое желание сказать что-нибудь нецензурное в ответ (если, конечно, это не игра по «Фаусту» и я не Фауст). Сталкивалась также с ситуациями, когда персонажам не оставалось никакого иного выхода, кроме как подписать контракт с баатезу. Такие ситуации особенно раздражают, потому что от этого веет чем-то железнодорожным (в данном случае я не рассматриваю приключенцев, которые настолько сфэйлили, что просто не оставили себе никаких путей к отступлению. Я скорее о ситуациях в стиле «Сидим мы в гостиной, обсуждаем план действий, и тут внезапно баатезу, который может смести партию одним ударом хвоста!»). И хорошо, если игроки ограничиваются запиныванием ногами этого самого высокоуровневого баатезу, хоть и взгляд у них такой, будто они пинают мастера.
Эта запись никому лично не адресована. Просто я продолжаю упорядочивать хаос в моей голове. И, да, я знаю, что it's all about Social Contract.