Irishman Dead and Curious, продолжение
Продолжаем играть по «Savage Worlds».
Что нравится?
Своеобразная эстетика, колоритные персонажи, постепенно закручивающаяся замысловатая интрига, которая обещает вылиться в феерическое фиаско.
Карты. Мне нравятся карты. Во-первых, мне на картах гораздо больше везёт, чем на кубиках. Разумеется, это просто совпадение. Во-вторых, карты ласкают мою психосоматику. Мне нравится тасовать и раскладывать карты.
Техасская дуэль — это красиво. Я участвовала лишь, как третья сторона, которая сдаёт карты. Но это всё равно красиво и здорово. И азартно.
Конфликты по-прежнему разрешаются стремительно. И есть пространство для изящного манёвра.
Что не очень?
У меня возникли ассоациации со старым ДнДэшным кампейном по Четвёрке, который в целом был прекрасен. Но пока мы его играли, вышли три эрраты, и все они затронули моего персонажа. На сей раз мы собирались три раза. И три раза менялись правила игромеханики магии (мастер читал всё больше умных книжек и вносил всё больше корректив). На этом ассоциации с ДнДэшечкой не закончились. У меня сложилось некоторое впечатление, что по идее «Savage Worlds» — это про кино, гловокружительные приключения, красивые ходы, изящные трюки, а не эт-виллы, энкаунтеры и дейлики. Но на большинство изящных ходов минуса порой вырастали настолько, что приходилось прибегать к прокаченному эт-виллу, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию. Впрочем, надеюсь, это издержки привыкания к системе, а не основной тренд.
Немного заметок по сюжетной части.
Тема страха и ужаса стала актуальна для меня лично, поскольку у персонажа нарисовался делюжен, что он очень страшный, потому что мёртвый. Учитывая, что он по-прежнему выглядит как маленький рыжий ирландец без особых признаков того, что он мёртвый ирландец, делюжен особенно актуален. А если ещё принять во внимание, насколько плохо Хима кидает интимидейт, то фиаско оказывается где-то рядом.
Соответственно, мой персонаж Морис О'Морис — хексслингер и фактически пацифист, несмотря ни на что.
Пит Стивенсон — персонаж Коты. Британец, врач, боккор с белыми дёснами и вообще хороший человек. По велению мистера Стоуна приглядывает за его племянницей Сьюзен Стоун.
Мастер — Аве.
Кота: Хоть я и англичанин, у меня нет претензий к Морису. Потому что мёртвый ирландец — хороший ирландец.
Хима: То есть на самом деле Морису не нужно есть и спать. И у него чисто психологическая зависимость от еды и сна?
Хима: Итак, компания из мёртвого ирландца и британского учёного… я прямо даже не знаю, кто страшнее!
Морис (считая себя жутко страшным, но при этом традиционно провалив чек на интимидейт): Мало того, что вы жульничаете, вы ещё какую-то дрянь подбросили вашему противнику в карман!
Индеец: Ты врёшь!
Противник индейца (достаёт из кармана какую-то тряпицу): И правда подбросил! (получает по морде от одного из друзей индейца и теряет сознание).
Индеец: Я не жульничаю. Как ты смеешь так говорить обо мне? Я вызываю тебя на дуэль.
Морис: Я не дерусь на дуэлях с жуликами.
Индеец и пара его друзей надвигаются на Мориса. Морис телепортируется прочь из таверны в вихре игральных карт. В таверне начинается драка, но уже без участия Мориса.
Чуть позже, когда драка поутихла.
Бармен: Тебе было достаточно сказать, что индеец жульничает, я бы его пристрелил.
Морис: Прости, я погорячился.
Чуть позже, Аве, вспоминая диалог с доком Холидеем (- Теперь я слуа? -
Можо и так сказать.):
— Если я умер, то теперь я слуа?
— Нет, чёрт возьми, ты не слуа, ты мёртвый лепрекон!
Стивенсон (в сторону): Это удивительно. Все меня боятся, негры в этом имении меня боятся, даже белые боятся, потому что я боккор с белыми дёснами, а этот Морис не боится. Что с ним не так?
Сьюзен: Пит, ты должен рассказать о тех духах, которые стали причиной пожара. Ты же боккор, ты должен в этом разбираться.
Морис: Простите, мой вопрос может показаться неуместным. Но вы так часто употребляете это слово, обозначающее не то статус, не то должность. Кто такой боккор?
Сьюзен: Это… это волшебник.
Морис: А-а-а, понимаю.
Стивенсон: Но об этом не принято много говорить.
Морис: Простите, я не ставил своей целью смутить вас.
Стивенсон: Ничего страшного, мы ещё расчитаемся.
Морис: Голодные тени пожрали лошадей. Они бегут света. И только благодаря фонарю, мы сами сумели спастись. Думаю, это демоны. Это не могут быть ши.
Стивенсон: Почему? Ши не едят лошадей?
Морис: Некоторые ши едят лошадей. Но они не бегут в панике, если на них посветить. Он придолжат спокойно пожирать лошадь.
Морис: Мистер Стивенсон, кажется, на втором этаже *лоа* (Морис выучил новое слово, но, чтобы было доходчивее, он всё-таки пояснил), демон то есть.
Стивенсон: Я понимаю, что в мышь этого духа загнать не смогу, поэтому освещаю помоещение магически и высаживаю всю обойму в гуля (бросает кубики, получает успех с неимоверным количеством повышений. Гуль падает заметртво).
Морис: Чудесная магия, мистер Стивенсон!
Что нравится?
Своеобразная эстетика, колоритные персонажи, постепенно закручивающаяся замысловатая интрига, которая обещает вылиться в феерическое фиаско.
Карты. Мне нравятся карты. Во-первых, мне на картах гораздо больше везёт, чем на кубиках. Разумеется, это просто совпадение. Во-вторых, карты ласкают мою психосоматику. Мне нравится тасовать и раскладывать карты.
Техасская дуэль — это красиво. Я участвовала лишь, как третья сторона, которая сдаёт карты. Но это всё равно красиво и здорово. И азартно.
Конфликты по-прежнему разрешаются стремительно. И есть пространство для изящного манёвра.
Что не очень?
У меня возникли ассоациации со старым ДнДэшным кампейном по Четвёрке, который в целом был прекрасен. Но пока мы его играли, вышли три эрраты, и все они затронули моего персонажа. На сей раз мы собирались три раза. И три раза менялись правила игромеханики магии (мастер читал всё больше умных книжек и вносил всё больше корректив). На этом ассоциации с ДнДэшечкой не закончились. У меня сложилось некоторое впечатление, что по идее «Savage Worlds» — это про кино, гловокружительные приключения, красивые ходы, изящные трюки, а не эт-виллы, энкаунтеры и дейлики. Но на большинство изящных ходов минуса порой вырастали настолько, что приходилось прибегать к прокаченному эт-виллу, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию. Впрочем, надеюсь, это издержки привыкания к системе, а не основной тренд.
Немного заметок по сюжетной части.
Тема страха и ужаса стала актуальна для меня лично, поскольку у персонажа нарисовался делюжен, что он очень страшный, потому что мёртвый. Учитывая, что он по-прежнему выглядит как маленький рыжий ирландец без особых признаков того, что он мёртвый ирландец, делюжен особенно актуален. А если ещё принять во внимание, насколько плохо Хима кидает интимидейт, то фиаско оказывается где-то рядом.
Соответственно, мой персонаж Морис О'Морис — хексслингер и фактически пацифист, несмотря ни на что.
Пит Стивенсон — персонаж Коты. Британец, врач, боккор с белыми дёснами и вообще хороший человек. По велению мистера Стоуна приглядывает за его племянницей Сьюзен Стоун.
Мастер — Аве.
Кота: Хоть я и англичанин, у меня нет претензий к Морису. Потому что мёртвый ирландец — хороший ирландец.
Хима: То есть на самом деле Морису не нужно есть и спать. И у него чисто психологическая зависимость от еды и сна?
Хима: Итак, компания из мёртвого ирландца и британского учёного… я прямо даже не знаю, кто страшнее!
Морис (считая себя жутко страшным, но при этом традиционно провалив чек на интимидейт): Мало того, что вы жульничаете, вы ещё какую-то дрянь подбросили вашему противнику в карман!
Индеец: Ты врёшь!
Противник индейца (достаёт из кармана какую-то тряпицу): И правда подбросил! (получает по морде от одного из друзей индейца и теряет сознание).
Индеец: Я не жульничаю. Как ты смеешь так говорить обо мне? Я вызываю тебя на дуэль.
Морис: Я не дерусь на дуэлях с жуликами.
Индеец и пара его друзей надвигаются на Мориса. Морис телепортируется прочь из таверны в вихре игральных карт. В таверне начинается драка, но уже без участия Мориса.
Чуть позже, когда драка поутихла.
Бармен: Тебе было достаточно сказать, что индеец жульничает, я бы его пристрелил.
Морис: Прости, я погорячился.
Чуть позже, Аве, вспоминая диалог с доком Холидеем (- Теперь я слуа? -
Можо и так сказать.):
— Если я умер, то теперь я слуа?
— Нет, чёрт возьми, ты не слуа, ты мёртвый лепрекон!
Стивенсон (в сторону): Это удивительно. Все меня боятся, негры в этом имении меня боятся, даже белые боятся, потому что я боккор с белыми дёснами, а этот Морис не боится. Что с ним не так?
Сьюзен: Пит, ты должен рассказать о тех духах, которые стали причиной пожара. Ты же боккор, ты должен в этом разбираться.
Морис: Простите, мой вопрос может показаться неуместным. Но вы так часто употребляете это слово, обозначающее не то статус, не то должность. Кто такой боккор?
Сьюзен: Это… это волшебник.
Морис: А-а-а, понимаю.
Стивенсон: Но об этом не принято много говорить.
Морис: Простите, я не ставил своей целью смутить вас.
Стивенсон: Ничего страшного, мы ещё расчитаемся.
Морис: Голодные тени пожрали лошадей. Они бегут света. И только благодаря фонарю, мы сами сумели спастись. Думаю, это демоны. Это не могут быть ши.
Стивенсон: Почему? Ши не едят лошадей?
Морис: Некоторые ши едят лошадей. Но они не бегут в панике, если на них посветить. Он придолжат спокойно пожирать лошадь.
Морис: Мистер Стивенсон, кажется, на втором этаже *лоа* (Морис выучил новое слово, но, чтобы было доходчивее, он всё-таки пояснил), демон то есть.
Стивенсон: Я понимаю, что в мышь этого духа загнать не смогу, поэтому освещаю помоещение магически и высаживаю всю обойму в гуля (бросает кубики, получает успех с неимоверным количеством повышений. Гуль падает заметртво).
Морис: Чудесная магия, мистер Стивенсон!